Он снова открыл глаза.
– Не помогло.
– Ясно. Да и на обратном пути глаза закрыть не получится…
– Спасибо, что напомнила.
Он встал как вкопанный. Грейс снова потянула Билли за руку, но он даже не пошевелился.
– Я слегка паникую.
– Так, сейчас я тебя отпущу. И даже не думай сбежать домой!
Грейс разжала руки, Билли остался на месте. Оглянулся через плечо.
– Не смотри назад! – крикнула она. – От этого только хуже! Что бы сказал Джесси?
– Наверное, велел бы не смотреть назад.
– Не наверное, а точно.
– У тебя что, руки замерзли? Зачем ты их трешь?
– Попробую успокоить тебя с помощью рэйки.
– Прямо у всех на глазах?
– А что, есть другие варианты?
Билли терпеливо стоял, пока Грейс держала ладошки около его живота – очень близко, но не прикасаясь. Оглянулся по сторонам в поисках случайных наблюдателей. Легче не становилось, да он и не пытался расслабиться. Только волновался еще сильнее из-за прилюдного сеанса рэйки в исполнении десятилетнего ребенка.
– Давай еще пройдемся, – предложил он.
Грейс потянула его дальше по улице. Силы воли хватило еще на пару кварталов, потом он снова встал.
– Билли, ну пожалуйста! Я не могу идти дальше одна. Мне не разрешают!
Он открыл рот, но голос не слушался.
– Ладно. Знаешь что? Нам надо дотанцевать до школы!
Билли с огромным трудом выдавил из себя:
– Не могу.
– У меня ведь получилось! Давай. Танцуем сальсу.
– Не могу. На меня все будут смотреть.
– И что? Пусть смотрят. Ты же сам мне так говорил.
– Мне не нравится, когда ты повторяешь мои советы. Это раздражает.
– Почему? Потому что они правильные?
– Вроде того.
– Давай танцевать сальсу. Вот прямо сейчас. Ну, или вальс.
– С вальсом не получится. Нам надо двигаться по прямой, а в вальс – это скорее по кругу.
– Значит, сальса.
Выбора не оставалось, и Билли послушался.
Чудесно, думал он, танцуя с Грейс вдоль по улице. Хуже, чем просто находиться на виду у всех, – это когда ты находишься на виду у всех и привлекаешь к себе внимание какими-то странностями. Он напомнил себе, что уже танцевал сальсу на улице и волновался далеко не так сильно. Но тогда все было иначен. Тогда рядом шел Джесси.
Пожилая пара вышла на крыльцо и проводила их любопытными взглядами. Четыре машины слегка затормозили у тротуара. Один из водителей покачал головой, прежде чем поехать дальше. Где-то на заднем плане крикнули: «Эй, Фрэнки, иди-ка сюда. Глянь, что делают!»
А потом они оказались перед школой Грейс. Дорога и в самом деле пролетела незаметно, хотя вслух бы он ни за что этого не признал.
Билли наклонился и поцеловал Грейс в лоб.
– Ты просто побежишь? – спросила она.
Он кивнул. Голос опять не слушался.
– Ладно. Увидимся вечером. Расскажешь, как добрался.
Билли снова кивнул и бросился бежать.
Он разогнался так, как не разгонялся еще никогда в жизни. Дома пролетали мимо бесконечными размытыми пятнами, будто в своей сумасшедшей гонке он умудрился изменить ход времени. Собственное хриплое дыхание казался очень далеким. Потом мир перед глазами начал бледнеть, и Билли внезапно понял, что если не затормозит, то отключится прямо на месте от острой нехватки кислорода.
А потом перед глазами встал знакомый образ. Не галлюцинация, нет. На самом деле он ничего не видел. Просто четкая картинка в голове.
Крылья.
Они не хлопали и не пугали напряженным ожиданием. Просто окружали со всех сторон, как теплое одеяло.
Билли сбавил шаг и неторопливо добежал до самого порога.
– Ух, слава богу, ты дома, – сказала Грейс. – Я в школе места себе не находила. Ну что, как добрался?
– Нормально, – ответил Билли. – Добежал.
– И все? Больше ничего не расскажешь?
– Пока больше ничего не расскажу.
Грейс, лежавшая на диване в гостиной, прошептала его имя, и Билли вынырнул из глубокого спокойного сна.
– Билли? Ты не спишь?
– Вроде того.
– Я тебя разбудила?
– Вроде того.
– Ой, извини. Я никак не могу уснуть. Завтра среда.
– Да.
– А потом четверг. И пятница. А потом выходные и школьный концерт. С каждым днем спать становится труднее.
– Переживаешь из-за танца? Ты же его наизусть знаешь.
– Немножко переживаю. Все-таки целый концерт. За танец я не боюсь. А вот за маму… Не знаю, придет ли она и продержится ли тридцать дней. Ты только представь, я могла бы снова вернуться к ней. Но чем ближе этот день, тем страшнее.
– Иоланда говорит, что у твоей мамы все получается.
– Знаю. И поэтому мне страшно. Каждый раз обещаю себе, что не буду ни на что надеяться, и все равно начинаю мечтать. Очень хочется вернуться к маме.