- Хочу посетить несколько могил, пообщаться. Да и комната может навевать странные воспоминания,- ответил он.
Кьяра окончательно сникла. Эльф прошелся по дворцу, пытаясь понять, что делать дальше. Могила Маленур, где он некогда ночевал, не вывала больше никаких эмоций, молчала и могила учителя. В комнате, где он некогда жил, все переменилось, старыми остались только барельефы на стенах. Эридан сел на кровать. Здесь не было ничего, что могло бы привязать ее к месту. Даже его это место больше не привязывало. Надо было поговорить, и он не знал, как начать этот разговор. С этим у него всегда были проблемы. Посидев в одиночестве, собравшись с мыслями, он вернулся к жене, чтобы спросить, как она жила эти полгода. Кьяра покачивалась на качелях, читая книгу, но было заметно, что она просто смотрит на одну страницу и словно ничего не видит. Она отвечала на вопросы, рассказала про свои прогулки с единорогом, про путешествие на Север, но немногословно и скупо, словно зачитывала строки из своего дневника.
- Почему ты не ушла с плана? – наконец спросил Эридан.
- Мне казалось, это именно то, чего ты не хотел, - ответила она.
- Ну и что? Разве я рабовладелец?
Он запнулся. Да, пожалуй, так оно и было. Словно хозяин дикого зверя.
- Мне казалось, что тебе не хватало этого. Что ты устала от этого мира, - продолжил он. – Я много думал о том, что будет, если ты уйдешь.
- Такое ощущение, что ты уже успел привыкнуть, что меня нет рядом…
Тифлингесса начала понимать, что настал тот день, когда эльф устал от нее, и теперь хочет, чтобы она ушла, но не решается сделать этот шаг. Не может прогнать ее сам, потому что она уже не просто любовница, а жена и королева. Эльф продолжал говорить, Кьяра почти не слышала его слов.
- Я много думал о той пустоте, что возникла, когда тебя не было рядом. Я слишком цепляюсь за тебя, словно опасаюсь, что без тебя перестану быть человеком. Ты… - он снова смолк, подбирая слова, - моя слабость, которую не хочу побороть. Мне хочется верить, что ты бросила свой мир и жизнь, которую любишь, ради глубокой привязанности, но я не чувствую себя этой привязанностью. Я чувствую себя цепью, и я устал бояться тебя потерять.
Она услышала последнюю фразу с оглушительной четкостью. Он устал, а еще - совсем забыл, что она проживет гораздо меньше его. А может наоборот вспомнил и теперь хочет, чтобы она ушла, чтобы не смотреть, как она состарится и умрет, пока он, молодой и здоровый, будет наслаждаться свое чертовой эльфийской жизнью. Кьяра задохнулась от этой мысли, вскочила с места, ее начали душить слезы.
Эридан встрепенулся:
- Ну чего ты? Я думал, тебе так будет лучше.
- Как? – спросила она, заставив себя загнать слезы обратно.
- Без трепыхания над твоей безопасностью, обязательств, всей этой мишуры. У тебя нет больше поводка, а ты так часто говоришь, что хочешь уйти…
- Я много чего говорю со злости. Мне казалось, поступки важнее слов. Но раз ты уже принял решение за меня...
Эридан покачал головой:
- Я не принимал никаких решений, просто дал тебе волю, которой тебе не хватало. А слова тоже ранят. За много лет они превращаются в заклятия, и разве побег как раз не поступок?
Кьяре все стало совершенно ясно, и она вскипела от злости.
- Не ожидала от тебя такой мягкотелости, - зло прошипела она, - когда-то мне нравилась в тебе именно властность и жесткость, а теперь? Мямлишь что-то невразумительное, придумываешь какие-то отговорки, хотя просто хочешь послать меня к черту. Что ж, я приму это решение сама, раз ты не можешь. Вот уж точно! Близость со мной сделала тебя таким слабым!
Злые слова ударами хлыста метко били в цель, заставив эльфа вспыхнуть. Ни о каком спокойном разговоре и речи быть не может. Из пса бешеного он стал сторожевым из-за любви к ней, но она смеется над этим, как и над его откровенностью, желанием понять, договориться, быть добрым с ней. С разбегу напоровшись на ее презрение, он закричал от злости и боли:
- Ты все та же драная кошка! Зачем я бегаю за тобой? Нет толка от доброты! Я говорю, что чувствую, а ты плюешь, терзаешь, издеваешься, словно я неживой! Слабый и мягкий, значит? Может и правда, слишком раскис, прикипел, кидаюсь за тобой как собака!
Кьяра развернулась и пошла прочь, пока он кричал в своей ярости.