Повисло долгое молчание, и Кьяра получила ответ: "Это того стоило, раз ты наконец ответила. Мои слова были ужасны, я просто не могу так с тобой расстаться. Спасибо за то, что ты для меня сделала. Спасибо за честность. Мне будет тебя сильно не хватать. Беспокоить больше не буду".
Кьяра взъярилась: "Какая же ты скотина. Ненавижу тебя. Преследовал четыре месяца, чтобы сказать эту чушь".
"Еще мне тяжело без тебя. Хочу, чтобы ты вернулась".
Тифлингесса собралась с силами: "А я хочу разодрать твое эльфийское личико на лоскуты. Хочу никогда тебя не знать, чтобы не было так больно".
Повисло очень долгое молчание. Тифлингесса подумала было, что, наверное, добилась того эффекта, которого желала, но получила ответ: "Вот как сильно ты меня ненавидишь. Я тебя найду. Хочу видеть лицо, которое говорит мне это, чтобы уже точно и наверняка добило".
После этого сообщения оборвались, и Кьяра выкинула камень послания. Дура, надо было давно это сделать, и не было бы этих пыток. Почему сразу не выкинула? Зачем слушала? Кьяра почти не сомневалась, что эльф отстанет после таких слов, а его угроза – всего лишь сотрясание воздуха. Ей надоело бежать и прятаться, и она скинула облик и предалась пьянству в придорожном трактире. Вот и вся жизнь. Ей и правда хотелось бы ненавидеть того, кто украл драгоценные годы, а затем вынудил уйти. Самое подлое ограбление на ее памяти.
***
Эльф шел по дороге к трактиру, и его потряхивало от злости.
Последние четыре месяца превратились в какой-то кошмар наяву. Он вернулся в Сеннальесс, пылая гневом, отыгрался на мебели. Как всегда, единственным, кому хватило смелости и хладнокровия, чтобы успокоить его, оказался Риджарад. Злость улеглась, и Эридан пожалел о том, что сказал. Даже если это было прощание навсегда, ему следовало догнать ее, попросить прощения, поблагодарить за все, что она сделала для него за все годы. Мысль о том, что его последние слова были полны злости, а не любви, не давала ему покоя. Эльф начал посылать сообщения, чтобы Кьяра знала, что он её любит. Ее молчание вызвало страх, что с ней что-то могло случиться. Король отправил шпионов по всему Побережью Мечей, связался с Жентаримом. Даже когда он понял, что она просто скрывается от него, не смог остановиться. Отговорка о беспокойстве здесь уже не работала. Эридан не мог думать ни о чем другом, не мог есть, не мог спать. Он был одержим ей и просто не мог её отпустить, даже если она этого хочет.
Эльф был действительно рад получить ее сообщение, но последняя фраза его почти убила. Надо выкинуть ее из головы, но не выходит. Он понял, что хочет тоже возненавидеть ее.
Шпионы очень быстро обнаружили, что Кьяра находится в трактире в нескольких днях езды от Врат Бальдура. Эридан оставил свиту в лагере далеко от этого места, и отправился один, пешком. Если бы на пути ему попались головорезы, он бы изувечил их голыми руками, если бы крестьяне – изрубил бы в кровавое месиво. Ему хотелось сжигать города и посыпать землю солью. В нем клокотало темное злое чувство. Альбинос хотел ворваться в трактир, увидеть жену, грязную, упитую, на коленях какого-нибудь отребья, которому она отдалась по пьяни и похоти. Хотел увидеть ту тифлингессу, которую когда-то встретил на перекрестке, понять, что она – ничтожество, почувствовать стыд и непонимание, что он все эти годы находил в ней, а затем перетрахать целый бордель таких же грязных тварей, как она, чтобы закрепить это чувство.
Он вошел в трактир, клокоча от злости, и почти сразу увидел ее. Она и правда была пьяная, грязная и лохматая, в компании какого-то мусора, но те держались от нее на почтительном расстоянии. Лицо помятое и болезненное. Злость поутихла, уступив место тоске. Кьяра не сразу заметила его приближение, а когда увидела, по лицу было ясно, что говорить она не хочет, однако, пошатываясь встала с места и пошла на улицу. У эльфа чуть не заслезилось в глазах от ее запаха: кислое вино, немытое тело и перегар многодневной пьянки, словно она какая-то бездомная. В довершении образа, выйдя на улицу, она села прямо в какую-то грязь, но Эридан не почувствовал отвращения. Он пожирал ее глазами, словно не веря, что смог снова с ней увидеться.
- Здравствуй, лапочка моя, – едко сказал он. - Долго же пришлось искать тебя, умеешь запутать след. Расскажи, как ты меня ненавидишь, как не хочешь знать меня и помнить.
- Пришел поиздеваться? – буркнула она. - Не хочу сейчас разговаривать, мне плохо.