-Уж точно не для этого. Хотел посмотреть тебе в глаза. Услышать и увидеть, как ты ненавидишь меня.
Глядя на ее помятое лицо, Эридан почувствовал нежность вместе с жалостью, вздохнул и сел в ту же грязь напротив тифлингессы. Ее глаза горели неподдельной злостью.
- Я думала, ты хотел, чтобы мы расстались, - начала она. - Приехал такой чужой и отстранённый. Мне хотелось, чтобы ты обнял меня, а ты ушел осматривать замок. Что я должна была думать? А потом этот разговор... Мне стало понятно, что ты этого хочешь, но не можешь решиться... Я ушла, но не хотела этого. Потом ты столько раз пытался до меня достучаться. Я не выходила на связь, потому что думала, сама не выдержу.
- Я взял эти полгода не для того, чтобы отдохнуть от тебя, милая, - Эридан грустно покачал головой. - Я хотел поговорить спокойно, но был поглощен собой, не увидел твоих переживаний, и эту вину за собой признаю, как и то, что не кинулся остановить тебя, хотя надо было… - он осекся, опустив взгляд. - А после сообщения, что ты меня ненавидишь... Я просто хотел увидеть тебя. Может быть, тоже возненавидеть. Хотелось бы тоже сказать, что не хочу тебя помнить, но не могу. Ты сделала для меня слишком много, ты мать моего сына и моя привязанность. У меня язык не поворачивается, и я даже назло не могу этого сказать. Я надеялся, но твоя ненависть настоящая. Мне стоило бы понять это раньше, но я очень упрям.
Он хотел бы сказать это спокойно, но каждое последующее слово подрагивало от эмоций и осознания, что он сделал ей очень больно.
- Нет, не настоящая, - шепнула тифлингесса. - Ты как та собака на сене. Не хочешь быть цепью, но не готов отпустить. Готов перелопатить полматерика, но не готов признать и настоять, что не отпустишь никогда. Если держишь, так держи нормально. Я тоже размышляла, почему периодически злю тебя. Да, я хочу знать, что я важна. Знать, ради чего я остаюсь в этом мире, когда Дар уже вырос. Неужели ты думаешь, я делаю это из-за титула, богатства и сытой жизни?
Он отвел взгляд и тихо проговорил:
- Я не думал, что ты со мной ради богатств или титула. Это тебя не волнует. Хотя я не знаю, из-за чего, мы такие разные и часто или не понимаем, или не слышим друг друга. Я думал, что ты несчастна, вот и порываешься убежать. Чтобы вернул, уговорил, доказал тебе обратное… Я подумал... что ты хочешь этого. Ребенок тебя больше не держит... – он прикрыл глаза и поморщился как от боли. - Я могу настаивать на своем, могу заставлять, не считаясь с чужими чувствами, но не с твоими.
Голубые глаза открылись и посмотрели прямо в серебряные:
- Я хочу быть с тобой до конца. Не могу отпустить. Попытался, в итоге хочу сжечь этот поганый мир. Хочу быть с тобой, и чтобы ты была счастлива, но не понимаю, как это совместить. Ты несчастна, и мне стыдно, что из-за меня.
Кьяра, наконец, услышала Эридана и поняла, что ее долгий томительный страх завладел разумом, отвел глаза от чего-то важного. Стало ужасно тоскливо и легко одновременно. Легко оттого, что та боль, которую она пыталась залить все это время, начала растворяться в мелодии знакомого низкого голоса, а тоскливо – потому что в этом голосе были искренние страдания.
- Какие мы глупые, - тихо сказала она. - Думаем друг за друга, вместо того чтобы говорить, что думаем сами. Мне тоже стыдно.
Тифлингесса чуть сникла.
- Я не злюсь на тебя, - ответил ей Эридан. - Хочу просто забрать домой, - он встал, протянув ей ладонь. – Пошли, – он оглянулся на трактир. - Или выпьем и пойдем.
- Вино тут дрянное, - ответила Кьяра, встав, опираясь на его руку.
Она еле держалась на ногах. Эридан удостоверился, что все её вещи при ней, и улыбнулся.
- Я действительно очень скучал, - шепнул он.
Они побрели по дороге, в сторону Врат Бальдура. Кьяра повисла на своем эльфе, положив голову на его плечо, и вдруг попросила:
- Скажи, что никогда не отпустишь…
- Не отпущу. Только через мой труп, - ответил Эридан, и, сжав в объятиях, оторвал от земли, как должен был сделать уже очень-очень давно.
Конец