Эридану вновь пришлось покинуть семью, чтобы продолжить утомительный труд, а Кьяра осталась один на один с материнством, которое ее пугало. Няньки не давали королеве утомляться, Эрта помогала дружеским советом и всячески поддерживала тифлингессу, но когда она оставалась наедине с сыном, ее охватывала беспомощность. Кьяра стремилась защитить это маленькое существо, обогреть и накормить, а что с ним делать дальше? Она не знала ни одной колыбельной или детской игры, не знала, как с ним общаться, а когда Дар начинал хныкать, не успокаиваясь, ее одолевала самая настоящая паника. Тифлингесса была ласкова с мужем, когда он возвращался на несколько дней, но через некоторое время уже кричала на него, замахиваясь когтями, за то, что запер в четырех стенах, разбираться с задачей, которая ей не по плечу. Она грозилась сбежать, то из дворца, а то и на Фаерун, но маленький ребенок ее останавливал. Тем более случилось неприятное событие – на Кьяру совершили покушение, пока Эридан был в отъезде. Убийцы были уничтожены, но на эльфа это сильно повлияло. Мысль о том, что его семья могла запросто погибнуть, не давала ему покоя, и он настаивал, чтобы Кьяра была постоянно окружена охраной. Это еще больше злило тифлингессу. Он не доверяет ее способностям? Считает ее какой-то слабой девицей в беде? Эльф натыкался на стену агрессии, и они затевали бурную ругань. Эридан решил, что немного порядка и дисциплины не помешало бы его жене. Он предложил ей свод правил, которые бы хотел, чтобы она соблюдала, среди которых – не покидать дворец без предупреждения и не пытаться разорвать ему лицо, что Кьяра периодически норовила сделать во время ссоры. Тифлингесса решила, что эльф решил сделать ее удобной, словно повседневная обувь, и закатила такой скандал, что слуги попрятались в ужасе. Они истошно кричали друг на друга, затем в ход пошли заклинания, и все переросло в драку, которая закончилась их полной опустошенностью. Эридан пообещал жене, что как только закончит с этой проклятой зимой, то вернется домой и возьмет заботу о сыне в свои руки. Он сдержал обещание.
Его борьба с зимой заняла два года. Когда последняя нить была перерублена на пустоши недалеко от Даггерфорда, Эридан вернулся домой. Они с Кьярой проводили Эрту в далекое путешествие на Север, куда она должна была переправить волков и других хладолюбивых созданий, запертых в бесконечном лете. После эльф взял заботу о сыне на себя, позволив жене, наконец, отдохнуть. Пожалуй, он слишком серьезно отнесся к своей задаче. Няньки, кудахтая, бегали за Эриданом по всему замку, пока он таскал Дара повсюду, словно желая искупить те два года, что не мог быть рядом. Сын присутствовал с ним на советах, сидел в кабинете, когда эльф занимался бумажной работой, носился с игрушечным мечом, когда белобрысый тренировался. Эридан был похож на зверя, нежного и строгого одновременно. Няньки ахали: "Принц сам заправляет постель!...Принц сильно ударился во время тренировки!... Укололся иглой, когда пытался зашить одежду! ", на что Эридан обычно отвечал:
- Молчать! Он – принц, но не безрукий инвалид, который без слуг не способен на элементарное.
Сам того не осознавая, альбинос учил сына быть таким, каким его когда-то господин Лоссерил – способным самому о себе позаботиться, дисциплинированным и верным слову. Уроки фехтования стали частью повседневной жизни, а позже, когда на голове Дара проклюнулись маленькие рожки – и уроки управления магией, которые давала мать. Ей было чему научить юного чародея, и Дар любил совместные занятия с Кьярой, особенно игры с превращениями в животных.
Чем старше становился Дар, тем больше в нем проявлялось черт, унаследованных от обоих родителей. Серая кожа с редкими вкраплениями пепельных чешуек, длинный подвижный хвост, когти и клыки – от матери, белые волосы и эльфийские голубые глаза – от отца. Рожки на лбу, которые сначала делали его похожим на козленка, с возрастом становились все более загнутыми. Когда они сходились в учебных поединках с Эриданом, хвост принца дергался во все стороны, словно у разозленного котенка. В такие моменты он сильно напоминал мать в минуты раздражения, а когда пропускал удар и превозмогал боль, упрямо хмурился, словно маленькая копия Эридана.
Эльф так привык, что сын постоянно рядом, что когда тот повзрослел, был не готов отпустить его в самостоятельное плавание. Это произошло слишком быстро. Каких-то пятнадцать-двадцать лет, и вот маленький мальчик стал совсем взрослым юношей, обеспокоенным вопросами, как стать своим среди сверстников и соблазнить девчонку. Эридан смотрел на него, чувствуя растерянность. Когда он успел так вырасти и возмужать? Кьяра настаивала, чтобы Дар сам посмотрел мир, побывал на Фаеруне и, может быть, остался там навсегда. В Стране Фей он будет принцем до самой смерти, ему будет сложно найти настоящих друзей, к тому же он будет стариться гораздо быстрее эльфов. Дар унаследовал независимый характер матери, подкрепленный бешеным упрямством отца, и королю пришлось уступить под натиском двух рогатых бестий. Вечером перед его уходом у них с отцом состоялся долгий разговор. Эридан попросил сына время от времени выходить на связь.