- Поначалу – раз в неделю. Потом, как освоишься, можно и раз в несколько недель…
- Не бойся за меня, - ответил тифлинг, - вы с мамой хорошо меня обучили. Мало кто может так хорошо, как я, управляться и мечом, и магией.
Эридан наклонился к нему:
- Будь уверенным в себе, девчонкам это нравится, но вот самонадеянным… - он покачал головой. – Все же нам с матерью будет спокойней, если мы будем получать от тебя короткие послания. "Со мной все в порядке", этого будет достаточно. Это ведь не сложно?
- Хорошо, - кивнул парень.
- Это обещание. Ты понял меня?
Тифлинг снова кивнул, и на следующее утро их мальчик покинул родное гнездо. В замке сразу стало безумно тихо.
Несмотря на годы супружеской жизни, Эридану и Кьяре далеко не всегда получалось находить общий язык. Вспыльчивые от природы, несхожие во мнениях по многим вопросам, они довольно часто ссорились. Тифлингессу тяготила корона и королевство, она хотела простой жизни, полной опасных приключений, азарта и риска. В замке она часто скучала и поэтому рычала на мужа, пытаясь привлечь внимание. Кьяра часто не следила за языком и, сама того не замечая, ранила эльфа сильней, чем ей бы того хотелось, вызывая желанную злость. Ее удерживала привязанность к Эридану, и все же она периодически сбегала из замка, не сказав ни слова, и перепуганный эльф искал ее и возвращал обратно. Он и сам был далеко не подарок. Слишком увлеченный работой, он забывал о своей личной жизни, превращаясь в продолжение Королевства, и Кьяру это ужасно злило, а его беспокойство о её безопасности - удушающая петля, из которой ей хотелось вырваться.
Продолжающиеся год из года побеги заронили в Эридане глубокое сомнение в том, что жена испытывает привязанность к нему. Он размышлял, почему же они до сих пор вместе, и приходил к выводу, что из-за Дара. Их сын, их лучшее совместное творение заставляет Кьяру возвращаться и держит ее рядом с ним. Когда их ребенок выпорхнул из родительского гнезда, Эридан с грустью понял, что ее теперь ничего не держит.
***
После очередной ссоры и многих неприятных слов, сказанных друг другу, терпение Эридана лопнуло. Отстранившись от нее, он сказал:
- Нам нужно какое-то время пожить врозь.
Он не хотел этого, но, возможно, пришло это время – подумать, как жить дальше, и для него, и для жены. Его дьяволица хотела свободы, и он даст ей эту свободу. Невозможно вечно смотреть, как она кидается на стены, словно запертый зверь. Если Кьяра хочет этого, то он, наконец, двинется навстречу. Нет, скорее, наоборот. Сделает несколько шагов в сторону, чтобы не нависать над ней, словно стена.
Тифлингесса удивительно спокойно восприняла предложение, не спорила и не отговаривала, просто спросила:
- Сколько времени ты хочешь пожить отдельно? Я могу уехать в Эйлевар.
Обычно Кьяра реагировала очень эмоционально, и ее спокойствие только сильней уверило эльфа, что он все делает правильно. Эридан посмотрел в сторону, словно разглядывая вдалеке что-то любопытное:
- Полгода, месяцев семь. Будет время нам обоим о многом подумать, - он перевел взгляд на тифлингессу. - Не беспокойся, лабораторию можно быстро дублировать, так что твои текущие дела не будут заброшены, если ты сама того не захочешь.
Кьяре не потребовалось много времени, чтобы собрать свои вещи. Она не стала тащить с собой ворох нарядов, только самое необходимое. Тяжелее было собрать лабораторию, на это ушло несколько телепортаций. Эридан снарядил ей в охрану часть гвардии. Несколько хороших воинов, от большого отряда супруга отказалась. Они обнялись на прощание, и Кьяра перенеслась в Эйлевар.
Первым делом она сообщила мужу, что прибыла на место успешно, и затем, пока слуги распаковывали вещи и разносили по помещениям, прогулялась по замку. За двадцать шесть лет Эйлевар преобразился. Эридан придержал фамильное поместье за собой, не отдал никому из гвардейцев в качестве земельного надела, но и без внимания не оставил. Зима навсегда ушла из этого места, оно уже не выглядело мертвым. Замок отреставрировали, и он снова наполнился солнечным светом и дыханием жизни. Он все еще был полупустым, слуг там было немного, но не выглядел заброшенным и неряшливым. В комнате, где устроили Кьяру, был прекрасный балкон, который выходил прямо на бескрайние яблоневые сады, спускающиеся с пологого холма и уходящие, казалось, за линию горизонта. Океан цветущих деревьев приносил умиротворяющие запахи спелых кисло-сладких плодов и согретой на солнце земли. Это напоминало видение, заключенное в бутылке Звездной Ночи. Только здесь теперь никогда не было темно.