- Расскажи-ка про "Франчо", - мурлычу я, касаясь губами его упругого живота.
Он косится на меня с сонной улыбкой:
- О, да ничего особенного. Просто мама поклонница всего испанского.
Фрэн приподнимается на локте и, свесившись с постели, роется в кармане джинсов, брошенных на пол. Через минуту он щелкает зажигалкой, раскуривает нечто, напоминающее косяк, и протягивает мне.
- Держи - на тебе лица нет.
Я несколько недоверчиво смотрю на дымящуюся самокрутку. Едкий, сладковатый запах щекочет ноздри. Я узнаю этот душок. Мы никогда раньше не занимались подобным, мы даже ни разу толком не напивались вместе.
- Проверенное средство от похмелья, детка, - убеждает он, выдыхая сизый дым в потолок. - Мы же в Канаде, ты забыла? Здесь это - законно.
Вообще-то, я не сторонник травы, хотя мне доводилось пробовать, и не раз. На меня дурь не действовала, в то время, как народ разбирало до дикого смеха с пальца. Но я все же осторожно затягиваюсь, в надежде избавиться от головной боли. Немного закашлявшись от едкого привкуса, передаю косяк обратно Фрэну, и, откинувшись на подушку, прислушиваюсь к своим ощущениям. Голова все такая же тяжелая. Интересно, он часто таким балуется?
- Так что насчет Франчо? - напоминаю я.
Фрэнсис, ложится рядом и с присущим ему изяществом выпускает бесподобно красивые кольца дурманного дыма.
- Maman провела юность у своей тетки в Каталонии, с тех пор Испания ее любовь навеки.
Он поворачивает голову и медленно скользит по мне взглядом.
- Когда они с отцом думали над моим именем, - продолжает Фрэн после очередной затяжки, - мама хотела назвать меня на испанский манер - Франсиско, а отец, в свою очередь настаивал на французском - Франсуа. В итоге ни вашим, ни нашим - сошлись на Фрэнсисе. Но для мамы я всегда был Франчо.
- Кто бы мог подумать, - прищуриваюсь, рассматриваю его чуть помятое после сна лицо.
- И, кстати, я свободно говорю по-испански. Кажется, об этом факте моей биографии ты еще не знаешь.
- Да ты полиглот, - качаю головой и, приблизившись, запускаю пальцы в густые всклокоченные волосы. - Почему, как только мы пересекли границу Квебека, мне постоянно кажется, что до этих пор я про тебя ничего не знала?
- Это хорошо или плохо? - смеется он.
Отвечаю не сразу, перебираю непослушные пряди и завитки, буквально наслаждаясь ощущением мягких и одновременно непослушных волос, скользящих между пальцев.
- Это удивительно.
- Удивительно? - он смотрит на меня несколько ошалело.
- Ага! - я вдруг резко вскакиваю на смятой постели и не верю, что вместо тягучего киселя в моих мыслях воцарилась легкость крыла бабочки. - Голова больше не болит. Вот что удивительно!
Порывисто сжимаю его небритые скулы, прохожусь ласковым касанием по любимым чертам и с наслаждением целую отзывчивые губы. Внутренне даю себе обещание больше никогда не напиваться.
Фрэнсис быстро перехватывает инициативу и втягивает меня в глубокий, дурманящий поцелуй, от которого было просветлевшая голова, начинает вновь - на сей раз приятно - кружиться. Опрокинув меня на подушки, он нависает надо мной на вытянутых руках и остановившись на миг, шепчет:
- А теперь этот знаток языков, поговорит по-французски между твоих ног.
Я опускаю веки, ощущая горячую волну возбуждения, пробегающую по телу от одних его слов, но тут же раскрываю глаза. Нет, я должна все видеть, ведь порой мне кажется, что происходящее с нами - это затянувшийся сладкий сон, который вот-вот рассеется, стоит сделать один неверный взмах ресницами.
Глава 9
Мага и Винсент - закадычные друзья Фрэнсиса - заезжают за нами ближе к обеду. Хорошо, что чемоданы так и не разобраны - времени на сборы остается в обрез: мы были слишком заняты изучением "французского". От одного воспоминания об этом сладко звенит все тело, а на губах появляется глупая улыбка.
В спешке надеваю первый попавшийся свитер и джинсы, кое-как приглаживаю растрепанные волосы - без укладки они все-равно пушатся, как у непоседливого ребенка - и даже успеваю замазать консилером темные круги под глазами.
Когда мы втроем - я, Фрэнсис и наш питомец Симон, - усаживаемся на заднее сиденье внедорожника, пес высовывает морду из приоткрытого окна и громко лает в сторону Марианны, вышедшей на крыльцо, чтобы попрощаться. Ни стого ни с сего меня разбирает смех. Догадываюсь - это несколько запоздало подействовал "алка зельтцер" по рецепту Фрэнсиса.