- О Боже, ты таким занимался? Ты, Мага и… Винс?
- Я еще и не таким занимался, Хейли, но не перегибай палку. У нас не было секса втроем, если ты об этом. - Он морщит лоб, словно вспоминая, а затем продолжает: - Но какое-то время Мага почти открыто изменяла мне с моим другом. Или ему со мной? Теперь уже и не разберешься, однако факт в том, что в итоге мы все решили полюбовно. Я уступил ее Винсенту.
- С ума сойти, и после этого вы остались друзьями? - я качаю головой. - Ох уж эти французы...
- Эй, вообще-то ты говоришь с одним из них.
Я не зная, как отнестись к подобным признаниям. Но разве я не знала? Не догадывалась, что его потрясающая сексуальность и, не побоюсь этого слова - харизма, подразумевает богатый опыт?
- Какой же ты..
- Какой? - он чуть отклоняется и смотрит мне прямо в глаза - ни тени стеснения или стыда на его почти идеальном лице. Он словно говорит “Вот он - я, красавчик и повеса, уж не обессудь”
- Искушенный, порочный - не то, совсем не то, но других слов мне на ум не приходит.
- Ты же сама знаешь, служение Мельпомене* до добра не доводит.
Он прав, у актеров всегда так. Вечеринки, съемки, фестивали, премьеры - и никакой зажатости. В любой театральной студии учат снимать телесные блоки, открываться новому опыту, выходить за рамки, исследовать свои пределы. Всю жизнь мы учимся играть, подспудно репетируя роли, которые нам лишь предстоит исполнить.
- Уверен, что готов измениться? Отказаться от всего этого?
- От чего именно? От искушений?
- Да. Я, знаешь ли, очень против. Не потерплю больше "свободных отношений". Я сыта ими по горло. И не то, чтобы Винс был так уж плох..
- Молчи, - перебивает Фрэнсис довольно резко. - Тебя-то я уж точно никому уступать не намерен. Pas plus* (больше нет)
Он неожиданно подхватывает меня и, сделав пару шагов, ловко опрокидывает на кровать. Ловит мои руки и заводит за голову, удерживая одной ладонью оба запястья, другой мягко сжимает мне горло. От неожиданности перехватывает дыхание - я жду ливня поцелуев, инстинктивно выгибая шею. Но вместо этого Фрэн склоняется и целует мои губы: осторожно, медленно, глубоко, истомно.
Нам многое предстоит узнать друг о друге - не все будет приятным. Но, ведь, мы оба не ангелы.
Через минуту я уже совсем не слышу музыку - все плывет, плавится, вибрирует. Мои ноги вокруг его бёдер, наши руки под одеждой друг у друга, горячая кожа, дурманящие поцелуи. Какая-то сумасшедшая, всепоглощающая нежность, вперемешку с диким, острым желанием.
Мне хочется поскорее ощутить его в себе, почувствовать эту ни с чем не сравнимую наполненность - ритм наших тел. Удивительно, весь день мы провели вместе, но сейчас, видя его поразительно прекрасное лицо прямо над собой, чувствуя неистовый жар ладоней, скользящих вдоль моего тела, вдыхая - рывками, в пазухах между поцелуями - терпкий запах его кожи, смешанный с тонким древесным запахом парфюма, я понимаю, как сильно успела соскучиться.
*Мельпоме́на (др.-греч. Μελπομένη) — в древнегреческой мифологии[1] муза трагедии. Символ сценического искусства.
Глава 10
В ту ночь я, возможно, впервые узнаю смысл фразы faire l’amour - заниматься любовью. Не сексом, нет, вернее и им тоже, но в первую очередь - любовью. Мы открываемся друг другу настолько, насколько вообще возможно открыться. Все маски сорваны, все роли - забыты. В перерывах между сексом мы много говорим - вот он момент, когда хочется наверстать упущенное за восемь лет. Фрэн рассказывает мне о своей первой любви, о первом разочаровании, о мечтах, которые так и не сбылись. О планах, которые он намерен воплотить в жизнь уже в ближайшее время: он хочет снимать независимое кино. Оказывается Фрэнсис давно пишет сценарии - у него уже готово несколько задумок, он мечтает попробовать себя в качестве режиссера и продюсера. Я верю - знаю, - у него все получится. Не может не получится - кино его стихия, его призвание. Он должен преуспеть.
Под утро я все еще не сплю, исполненная каким-то невероятным, незнакомым мне ранее умиротворением. Пережитое наслаждение отдается щекотной дрожью в каждом уголке тела. Смотрю на Фрэна задремавшего рядом, вспоминаю слова Маги и завидую самой себе. Любая женщина могла бы влюбиться в него.
Прохожусь взглядом по контурам великолепного лица, созданного блистать перед камерами: лоб с едва наметившейся морщинкой между бровей, резкие скулы, длинный подбородок с ямочкой, плавный, чувственный изгиб губ. Не могу - да и не хочу - не рассматривать его мускулистое, словно вылитое из бронзы, тело. Темно-розовые соски, островок волос между грудными мышцами, рельефный живот, жилистые бедра и длинные, крепкие ноги.