- Уверена, что это хорошая идея? В смысле, ты же не собираешься к нему возвращаться?
- Нет. Нет и нет. Даже не забивай себе голову. Ты что же думаешь, я способна на такое?
Фрэнсис пожимает плечами.
- Ты Джейку и до меня изменяла, уверен.
- Какого черта, Фрэн? - я резко встаю с кровати и напяливаю, брошенный на спинку стула, халат. Его слова приходятся хлестко. Не зря говорят, открываясь другому, открывайся, да не весь.
Фрэнсис ловко подтягивается и обхватывает мои колени, заставляя меня сесть обратно на постель.
- Хейли, он восемь лет закрывал глаза на нас с тобой, ясно, что они у него и раньше были закрыты.
Подавив первую вспышку гнева, я ласково взлохмачиваю его смятые после сна волосы:
- Я мастер конспирации, - коротко касаюсь его губ своими: - не говори о нем плохо, ладно? Это я его обманывала, а не он меня.
- Может ты сожалеешь? - Фрэн озадаченно ведет бровью.
- Что? - не желаю верить, что наш разговор принимает такой оборот.
- Я измену за версту чувствую. Забудь все, что было раньше. Со мной такое не пройдёт.
- Какое "такое"? - сама того не желая, я снова вспыхиваю от возмущения. - Хочешь сказать - я изменница по натуре?
- Ничего такого я не хотел сказать. Эй, постой, - Фрэн хватает меня за руку, я порывисто освобождаюсь. Он остается сидеть на краю кровати, глядя на меня с удрученным видом.
Захлопнув полы халата поплотнее, я в растерянности иду к окну, открываю тяжелые портьеры, впуская в комнату серебристый свет утра, и смотрю вдаль. Собрать чемодан, заказать такси. В праздники найти свободный номер будет непросто, а я в незнакомом городе.
- Хейли, иди ко мне, - зовет он как ни в чем не бывало. Я на миг представляю, как возвращаюсь в постель и мы снова любим друг друга до одурения. Мне нравится такой исход, но что дальше?
- Ничего не выйдет, - сама поражаюсь как бесцветно звучит мой голос. Я все еще вглядываюсь в серую дымку над мерзлой рекой, чувствуя как во мне борются две противоположности - одна только и думает о том, как укрыться в теплых объятиях Фрэна, другая - назовем ее занудой и гордячкой - твердит, что ничего не выйдет. Сказка закончилась вместе с праздниками, и теперь начнется реальная жизнь с взаимными попреками и недоверием.
Я молча разворачиваюсь, стараясь не встречаться взглядом с Фрэном, и собираю свои разбросанные накануне вещи, а потом одну за другой кладу их в открытый чемодан в каком-то глупом упрямстве.
- Хейли, что ты делаешь? - спрашивает он с незнакомой интонацией легкого раздражения.
Я устало вздыхаю:
- Джейк всегда будет между нами. Это нельзя забыть, нельзя вычеркнуть восемь лет измены, правда? Ты будешь вспоминать мне его всю жизнь.
- Не буду. Угомонись.
- Ты не можешь мне такое обещать, Фрэн.
- Я могу обещать, - он встаёт с кровати и направляется ко мне, - что люблю тебя. Плевать я хотел на Джейка. Иди ко мне, Хейли. Ну же.
Вот ведь как бывает, еще час назад, мы спали в обнимку совершенно голые, совершенно влюбленные, а теперь, после нескольких невпопад сказанных слов, между нами пролегла невидимая разделяющая черта. Фрэнсис останавливается в двух шагах, предоставляя мне самой выбрать - послушать его или остаться там - на другой стороне.
Я, наконец, поднимаю голову: он обнажен передо мной, закутанной в белый вафельный халат. Черные боксеры подчеркивают узкие бедра и длинные сильные ноги. Холодный отблеск зимнего утра отражается на матовой коже подтянутого, рельефного живота. Дерзко взъерошенные кудри, на щеке отпечаток подушки, а в глазах столько тепла, что мне вмиг становится жарко. Он же самый обычный, хоть и чертовски красивый, мужчина. Он самый обычный человек. Вспоминаю слова Кэт: “Не отпускай его больше… Или не дай ему отпустить тебя”.
Нет, я не хочу уходить, не хочу уезжать. А на Джейка, по правде говоря, мне и самой давно плевать.
- Послушай, я... - осекаюсь и делаю нетвердый шаг навстречу. - Во мне прямо сейчас играет спесь - дурацкая гордость. Я уйду, как настоящая королева драмы, а потом… - на миг замираю, глядя в его темно-зеленые, почти черные глаза. Магнетические. Они созданы, чтобы пленять, искушать, вдохновлять. Я стою, как вкопанная, восхищаясь красотой глаз, которые люблю.
Мысленно себя одергиваю: просто одну ногу перед другой, Хейли Дункан.
- Потом буду жалеть, - наконец говорю я. - Не отпускай меня, ладно?
- Не отпускать? - переспрашивает он, обескуражено наблюдая, как я приближаюсь. В уголках его губ притаилось изумление.
- Ты восемь лет давал мне уходить. Улетать, - я уже в шаге от него, уже чувствую тепло, исходящие от крепкого тела. - Оставлять тебя, раз за разом.
Фрэнсис протягивает открытые крупные ладони, и, беря меня за плечи, порывисто прижимает к себе. С его губ срывается полустон облегчения, когда я, наконец, обнимаю его в ответ.