- Не отпускай меня больше, Фрэнсис, - мой голос превращается в шепот на его груди. - Пожалуйста.
Я чувствую слегка мускусный, свежий запах его кожи и, вдыхаю глубже.
- Как скажешь, Хейли, - произносит Фрэнсис своим низким, хрипловатым голосом, от которого все во мне сладко сжимается. Он сразу вливается в кровь, и ноги тут же ослабевают. Фрэнсису лишь остается поймать меня, пока я вовсе не упала. Поймать и подхватить над полом, усадить на краешек кровати и мастерски разделаться с туго завязанным поясом на моей талии. Затем он обхватывает мое лицо ладонями и шепчет:
- Боже, - голос его напоминает тихое рычание, - я всегда думал, что не смогу тебя удержать.
Я нежно прикусываю подушечку его большого пальца, ласкающего мои губы:
- А ты попробуй.
- Шутишь? - Фрэн одной рукой порывисто стягивает с меня халат. - Ни за что на свете больше не отпущу!
В следующую секунду мою прохладную обнаженную кожу обдает жаром страстных поцелуев: горло, ключицы, плечи. Я запрокидываю голову, обвиваю его шею руками и отдаюсь во власть чудесных губ.
Следом приходит острое ощущение какой-то особой лёгкости, знание, что все именно так, как должно быть.
Я больше не хочу противится дурману наших чувств, я сдалась, а ты победил. Я покорилась. Если я тебе все еще нужна - возьми меня. Сделай своей. Не давай очнуться, не давай думать, размышлять и анализировать. Плотно свяжи своими ласками, опутай поцелуями.
Закрой дверь на все замки.
Не отпускай.
Глава 12
Сразу после праздников, Фрэнсис, прихватив Симона, уезжает на съёмки в Новый Орлеан, а я остаюсь одна в его квартире на Бруклин Хейтс. Мы не виделись вот уже вторую неделю. Я чудовищно скучаю по нему, мне одиноко и неуютно, поэтому, когда Джейк снова звонит, я соглашаюсь увидеться, чтобы хоть как-то отвлечься.
Вечером среды, я тяну белое прохладное вино в роскошном нью-йоркском кафе с панорамными окнами. Вид просто завораживающий: город мерцает дрожащими огнями вечеринок, автомобилей и реклам. Я сижу напротив Джейка, украдкой рассматривая его несколько обмякшее после перелёта лицо. Мы окутаны интимным, мягким полумраком, обычно царящим в подобных местах.
В целом Джейк выглядит неплохо: чисто выбрит, прическа - волосок к волоску, серый твидовый пиджак отлично гармонирует с его светло-голубым глазами. Но ничто во мне больше не отзывается на его чуть растерянную улыбку. А ведь я любила его когда-то, или мне казалось, что любила. Теперь я в этом вовсе не уверена.
Он рассказывает как провел праздники, а я слушаю в пол уха, не в силах сосредоточиться. Мои мысли далеки отсюда и, несмотря на то, что мы не виделись целую вечность, мне совершенно не хочется продолжать эту напрасную встречу. Зачем он позвал меня? Прервать бы поток его слов, и попросить сообщить о главном. Наконец, он замолкает, видимо, уловив, мою рассеянность. Между нами повисает тяжелая атмосфера взаимной неловкости.
- Хейли, ты… - он запинается, - спасибо, что пришла. Я боялся, что ты найдешь десятки причин для отказа.
Я, словно, очнувшись, вздрагиваю и меняю положение ног под столом, чуть откидываюсь на спинку удобного стула:
- Да брось, Джейк. С чего бы?
Он с целую минуту ничего не говорит, а затем, воровато улыбнувшись, достает из внутреннего кармана пиджака темно-синюю бархатную коробочку. У меня пересыхает в горле.
Проклятье.
- Выходи за меня, Хейли Дункан, - произносит он, и ловким щелчком пальца, распахивает коробочку. Ей-богу, он отрепетировал этот момент накануне. У меня такое чувство, будто песок уходит из под ног, как бывает при отливе. Еще год назад я бы, скорее всего, согласилась. Я хочу сказать что-то, но вместо этого лишь открываю рот, словно рыба, выброшенная на берег.
Джейк принимает мое молчание как знак, и, приосанившись, встаёт со стула, а затем в лучших традициях доброй старой Англии опускается передо мной на одно колено. Я все еще не смотрю на то, что лежит внутри коробочки. Не могу себя заставить.
- Будь моей женой, Хейли. Я люблю тебя. Я проделал весь этот путь в Нью-Йорк только ради тебя. Я дурак, я кретин, я чёртов олух, что отпустил тебя тогда.
На нас смотрят все присутствующие, я кожей чувствую эти любопытствующие, снисходительные взгляды. Растерянно смотрю на Джейка и думаю о том, почему он так глух. Почему так слеп? Он ведь долгие годы не замечал мое предательство. Он и сейчас не видит, что на лице моем большими - просто огромными - буквами, написано “нет”?