Глава 3
С тех пор прошло восемь лет. Восемь долгих лет моей измены, его всепрощающей страсти, наших сладчайших свиданий и горьких расставаний.
Мы виделись, когда выпадала такая возможность. Я десятки раз побывала у Фрэнсиса дома, в Нью-Йорке. Он то и дело летал в Старый Свет, в надежде найти свое место в европейском кино – безуспешно. Я знала, он делал это из-за меня: соглашался на вторые-третьи роли, снимался у начинающих режиссеров – все ради того, чтобы быть ближе. Я, не без горечи, чувствовала, что тяну его вниз. Он заслуживал гораздо большего, чем второстепенные роли.
Мы никогда не виделись в Лондоне, ведь для меня это было все равно что привести любовника в супружескую постель. Нет, куда интересней было теряться в дебрях узких улочек Парижа, где нас никто не знал. Украдкой целоваться на последнем ряду богом забытого кинотеатра на окраине Рима. А в Бруклине из года в год, чувствовать себя, будто дома, ведь даже бариста в кофейне через дорогу от квартиры Фрэна, здоровался и спрашивал, как мои дела, когда я приходила за кофе и круассанами к завтраку.
Жизнь напоминала пунктирную линию: когда мы бывали вместе, я чувствовала себя по-настоящему живой. Редкие недели, драгоценные дни. Стоило нам разъехаться - я впадала в сонную апатию и отрешенность. Лондон нынче казался мертвым и безрадостным, ведь мое сердце оставалось то в Париже, то в Нью-Йорке, то в Риме - на тех улицах и перекрестках, где мы, потеряв всякое благоразумие, целовались, как нетерпеливые, отчаянно влюбленные подростки.
До сих пор ругаю себя, что думала так долго и не могла принять решение. Но я так боялась! Просто до безумия опасалась разбить сердце Джейку, и целых восемь лет мучила неопределенностью не только себя, но и Фрэнсиса.
Да ведь Джейк был по-собачьи предан мне. Иногда я хотела что есть мочи встряхнуть его за полы драпового темно-синего пальто, которое он носил уже пятую зиму подряд, и заставить открыть глаза пошире. Пусть бы он сам уличил меня в измене, пусть я была бы виновата. Я заслужила его гнева, его ревности, его разочарования.
Ах, если бы только он не был так доверчив, так добр, не встречал меня в аэропорту каждый раз, когда я возвращалась в Лондон, в то время как губы мои все еще ясно помнили напористые поцелуи канадского любовника.
***
Мне было десять лет, когда я попала на телевидение, и сразу в сериал производства Би-Би-Си. С тех пор все и началось. На диво милый ребенок с золотистыми локонами, голубыми глазами и пухлощекой улыбкой, ни дать, ни взять - ангелочек - я сходу покорила сердца кастинг-директоров и продюсеров.
Притворяться перед камерой оказалось невероятно увлекательным, и роли посыпались на меня точно из рога изобилия, одна за другой. Мама, до этого разрывающаяся между двумя работами, чтобы прокормить нас после того, как отец бросил семью, благодарила судьбу. Я и не заметила, как к шестнадцати годам стала профессиональной актрисой. С тех пор съемки в кино превратились в мою страсть и дело жизни.
Из-за круглых щек с ямочками и аристократично-бледной кожи мне чаще всего предлагали роли сентиментальных барышень прошлых веков в узких корсетах, и я надолго застряла в исторических костюмированных драмах.
С Джейком я познакомилась на подмостках экспериментального лондонского театра, когда мне едва исполнилось семнадцать. Он не хватал звезд с неба, не блистал выдающимся талантом, и никогда даже не мечтал об Оскаре или каких-то особых достижениях в актерстве, зато трудолюбию у него можно было поучиться.
Ни разу за те годы, что мы прожили вместе, он не дал мне повода сомневаться в его чувствах. Джейк был оплотом стабильности, домом, местом перезагрузки, где я всегда могла набраться сил после изнуряющих дней на съемочной площадке. Он знал и понимал меня, как никто другой. Безопасное спокойствие нашей совместной жизни стало тихой гаванью, где мы оба укрывались от штормов открытого моря бытия.
Джейк не делал мне предложения, детей он тоже не планировал, он думал, что нам и так было хорошо вместе. Так оно и было.
Наверное, для большинства женщин замужество и семья кажется наивысшим достижением. Но на заре карьеры, мои амбиции шли гораздо дальше. В свои двадцать пять я думала, что все впереди, и жизнь представлялась этаким трамплином бесконечных возможностей. Еще один рывок, еще один шажок - и я взлечу туда, где на орбите славы кружатся ярчайшие звезды.