Клод ничего не ответил.
Я давала себе отчёт в том, что он всё понимал. Понимал, как важно на этом этапе обрубить зависимость, словно ядовитый плющ; понимал, что только сила воли способна дать ему желаемое освобождение. Понимал, но как и любой другой наркоман вступал в конфронтацию со всем, что пыталось отгородить и отдалить его от той реальности, в которой наркотик – одно-единственное мерило счастья и блаженства. Однако надо было отдать должное какой-никакой выдержке Клода, иначе он давно бы сорвался со своей кровати и ушёл из дома в поисках какого-нибудь вещества. Был у него личный дилер или нет – неважно, важен сам факт проявляющегося стоицизма, не позволяющего с головой окунуться в бесконтрольную маниакальную тягу. У Клода, конечно, случались помутнения рассудка, но просветления тоже наблюдались.
В один день Клод вышел из своей комнаты и спустился вниз на кухню. Нельзя сказать, что его шаг был бодрым. Он был обычным, таким, каким шагают люди, возымевшие какую-то пустячковую цель, а целью Клода как раз оказался холодильник. Он открыл его, бегло окинул взглядом содержимое и на удивление уверенной рукой достал жульен в прозрачном горшочке, который я приготовила вчера в надежде, что Клод спустится и съест хотя бы немного. Как и положено цивилизованному человеку, он разогрел еду в микроволновой печи, после чего сел за стол, вооружившись вилкой и заодно – готовностью съесть всё до последней капли расплавленного сыра. Как такового аппетита за ним не наблюдалось, зато видна была решимость начинать потихоньку возвращаться к жизни, поэтому я всячески поддерживала его: и взглядом, и лёгкой одобрительной улыбкой, когда сидела напротив и пила кофе.
– Ну, как самочувствие?
– Закинуться хочется, – хмуро посмотрел он на меня.
– Тебе нужно отвлечься. Кажется, у тебя скоро последний этап съёмок?
– Послезавтра.
– Ты сможешь?.. – не окончила я вопроса, побоявшись показаться не верующей в его силы, но Клод поспешил меня успокоить.
– У меня нет выбора.
Перед нами стояла непростая задача – привести Клода в порядок за один день, и это совсем не про тот случай, когда умудряешься вылечиться от простуды за сутки до работы, потому что она составляет всё твоё финансовое благополучие. Здесь дело было более тонким, требующим, как минимум, руки специалиста, от которого Клод упрямо отказывался, поэтому роль специалиста волей-неволей досталась мне.
Я приносила Клоду в комнату много воды, чтобы обеспечить обильное питьё для его организма, находящегося в сильнейшем стрессе. Следом я заставила его принять контрастный душ. Именно заставила, потому что снова углубившийся в себя и свою ломку Клод всеми силами отнекивался и чуть ли не слал меня к чёрту.
– Это не поможет, как ты не понимаешь?..
– Поможет. – Я чувствовала себя не Норой, а доктором Норой. – Нужно попробовать. Я читала, что…
– Начиталась на сайте «Нет зависимости точка ком»?
– Даже если так, – пришло моё время упрямиться. – Блог о наркомании ведут далеко не дураки. Это первое. А второе – мы идём в душ. Поднимайся.
У меня было стойкое ощущение, что в этот момент Клод меня возненавидел. Да даже пускай так, главное он встал с кровати и последовал за мной.
Я не собиралась заставлять его раздеваться догола, раздеться до трусов было вполне достаточно. Пока Клод ломанными движениями медленно снимал с себя футболку и домашние штаны, я крепко задумалась над тем, сможем ли мы действительно преодолеть это. Люди говорят – не бывает бывших наркоманов, так, якобы, показывает многолетний опыт истории человечества. С другой же стороны можно вспомнить о многих селебрити, которые в молодости имели все шансы «строчаться», но они вовремя взялись за голову и теперь жили нормальной, полноценной жизнью. Хотя кто знает, что творится за закрытыми дверьми их домов? Эта мысль во мне убивала всякую надежду. Я не беспокоилась о репутации Клода, потому что у Голливуда короткая память, как показывает нам история с тем же самым Робертом Дауни-младшим, однако тем не менее лучше избежать публичного краха сразу, чем потом потратить долгие годы на восстановление доверия как коллег в шоу-бизнесе, так и простых зрителей и поклонников.
Клод уже стоял раздетый. Он находился в том состоянии, когда человек не может ничего делать сам, поэтому ждал указаний. Повиновение – единственное, что заставляет шевелиться того, кто пребывает на самом пике упадка и выгорания.
– Залезай.
Клод послушно переступил борт душевой и сам потянулся к кранам.
– Сначала пусти горячую воду, – командовала я, точно строгая надзирательница. – Твоё тело должно хорошенько прогреться, прежде чем попасть под холодную воду. В этом контрасте вся суть.