Обычные вещи вроде принятия душа делались им медленно, лениво, с трудом, но стоит мне, например, только сказать «ладно, иди уже за своими наркотиками» – он тут же подорвётся с места и побежит за ними, сверкая пятками. С алкоголиками то же самое. Да и вообще то же самое с любым человеком, одержимым какой-либо зависимостью.
Клод равнодушно стоял под горячими струями воды, но заметно поёжился, когда я сказала ему включить холодный напор. Мне приходилось «подталкивать» его как ребёнка, хотя Клод был старше меня на несколько лет.
– Давай, Клод. Сперва это неприятно, потом привыкнешь.
– Да, мамочка, – раздражённо процедил он.
В последнее время он в принципе был раздражительным, и раздражительным по-настоящему, агрессивно. Ломка медленно, но верно делала своё дело, благо, у Клода не было склонности нервно ходить по дому, выкручивая руки и ломая пальцы от острой нехватки наркотика в организме – он просто постоянно лежал в своей кровати и метался по ней заведённой игрушкой.
В планах у меня было заставить Клода наглотаться мочегонных средств – от лекарств до травяного чая – и наесться фруктов и овощей. Я хотела использовать все домашние средства, раз Клод категорически не желал обращаться за помощью к специалисту.
После «экзекуции» в виде контрастного душа Клод вернулся в свою постель, куда я принесла ему всё вышеперечисленное. Он, само собой, артачился, но остатки трезвого ума не позволили ему пренебрегать процессом домашнего лечения. Завтра ему необходимо было вернуться на съёмки бодрым, отдохнувшим, свежим, и я делала всё, что в моих силах.
Вечером, когда Клод, еле подняв себя с кровати, спустился вниз, он сел рядом со мной на диване и положил голову мне на плечо. Я тут же нашла его ладонь и сжала.
– Мы на верном пути. Мы справляемся, как я и обещала.
Клод тихо угукнул. Я продолжила:
– На съёмки я пойду с тобой. Твоё состояние всё ещё шаткое, к тому же я не оставлю тебя в компании этого урода, пускай даже вы будете окружены другими людьми. Хорошо?
– Нора.
– Да?
Я не знала, что он скажет в следующую секунду – возможно, он пошлёт меня к чёрту, а, возможно, и скажет несколько ласковых слов… Но я никак не ожидала, что он коротко поцелует тыльную сторону моей ладони и вымолвит:
– Я тебя не заслуживаю.
Кротко я улыбнулась ему.
– Глупости.
На следующий день я подняла Клода около шести утра из-за съёмок. На съёмочной площадке работа уже вовсю начинала кипеть к половине девятого утра, поэтому мы не спеша поели фрикадельки с пастой в сливочном соусе, собрались и выдвинулись из дома.
Клод, само собой, не выспался. Радовало одно – он ни разу не заикнулся о наркотиках, а просто шёл рядом. Водить машину в таком состоянии я ему, конечно, не позволила, потому до нужной точки мы ехали на такси. Надо было отдать Клоду должное, потому как оказавшись непосредственно на самой площадке, он налепил на себя привычную улыбку и принялся как обычно со всеми здороваться после долгого перерыва. Получалось забавно – он играл актёра, который играл ещё одного человека. Забавно. Вру. На самом деле – печально.
Увидев Нила, занявшего свой режиссёрский стул, Клод крепко сжал губы, как будто сейчас кто-то с особым мазохизмом наступал ему на больной палец ноги. Я даже не могла представить, каково ему было, – всё, что я могла, это мысленно молиться за него и его душевное состояние, еле держащее баланс между «нормально» и «плохо».
Пока Клода и других актёров гримировали, я отправилась за двумя стаканами кофе – один латте для меня и один американо для него. Здесь, на съёмочной площадке, делали просто отвратительный по моим придирчивым меркам кофе, и по этой причине я зашла в кофейню через квартал. Вернулась я не так быстро, как хотелось бы, из-за огромной очереди и, попав в пределы съёмочной площадки, я побоялась, что американо Клода умрёт[9], так как сам Клод уже начинал отыгрывать небольшую сцену с коллегой по фильму.
Я гордилась им. По-настоящему гордилась. Тем, как филигранно он играл своего персонажа, тем, как, забыв о ломке, выкладывался на все сто и, наконец, тем, что он признал у себя наличие зависимости, а это уже первый и самый важный шаг к восстановлению. Оставалось только неукоснительно соблюдать эту аскезу, и я молилась, чтобы сила воли не подвела Клода.
На перерыве он подошёл ко мне и в процессе разговора выкурил две сигареты подряд. Я его в этом совсем не винила. Мы поговорили немного шёпотом о его самочувствии и пришли к выводу, что один съёмочный день он может пережить, при этом не мечась лихорадочно по площадке, а дальше… Дальше уж посмотрим. На крайний случай ему можно было выпить крепкий алкоголь для лучшего сна, но не более того: прекратить быть наркоманом, чтобы стать алкоголиком – сомнительная акция.