Я увидела три шприца и одну ампулу непонятного происхождения.
– Что за…
– Ты лазишь по моим карманам?
Я вздрогнула.
Я не собиралась оправдываться, поскольку у меня была более важная миссия. Пришлось разжать стиснутую в негодовании ладонь и продемонстрировать шприцы Клоду.
– Как это понимать?
Он в непривычный ему манере закатил глаза и раздражённо выдохнул.
– Ты не должна была этого видеть.
– И как давно?..
Казалось, сердце в моей груди перестало биться на пару мгновений в ожидании честного ответа.
– Недавно. Не о чем беспокоиться. Слушай, – Клод вдруг вернул прежнего себя и медленно, даже с некой с грацией подошёл ко мне, приблизившись на расстоянии вытянутой руки, – было ошибкой рассказывать всё тебе. Я в порядке и я не сторчусь, как ты наверняка думаешь. Всё под полным контролем. Я не хотел заставлять тебя беспокоиться.
Хорошо заготовленные фразы, лёгкая утешающая полуулыбка… Как же всё это фальшиво звучало.
– Героин или что у тебя там – это ты считаешь под контролем? – Я распалялась с каждой секундой этого чёртового драматического спектакля. – Ты только подумай, что ты творишь!.. И только посмей сказать, что ты сорвался из-за ситуации с Алеком, потому что знаешь, что самое страшное? Алкоголики и наркоманы превращают любое событие в повод.
– Ты хочешь сказать, что я воспользовался ситуацией, чтобы сделать из неё повод принять дозу? Такой вывод низок для тебя, Нора.
– Не пытайся мной манипулировать. – Я ловко распознала применённый ко мне психологический приём. – Господи, в кого ты превращаешься? Ты готов на любые ухищрения, слова и действия, чтобы заставить меня поверить в то, что ты держишь ситуацию под контролем и чтобы потом при этом продолжать закидываться дурью. Я не узнаю тебя.
– Нора, просто уйди. – Усталым движением Клод потёр своё лицо. – Уйди. Нам обоим будет от этого легче.
– Знаешь, а ты прав, – запальчиво согласилась я и подошла к Клоду вплотную, чтобы грубым движением всунуть ему в руку находку и почти до боли, злостно сжать его ладонь. – Я не собираюсь участвовать в этом самоубийстве. Я просто устала, Клод, у меня опускаются руки.
Клод так и остался стоять, пока я надевала на себя оставленную в коридоре сумочку. Во мне бурлили злость, ярость и болезненное непонимание. Закрывая дверь, я на секунду обернулась через плечо.
– Все мои вещи пришлёшь на адрес моей мастерской.
Я закрыла дверь громко, чтобы он слышал и видел. Чтобы выплеснуть всю свою горечь и обиду. Чтобы, наконец, просто дать волю эмоциям. Мне хотелось крушить и ломать всё вокруг, но единственное, что я могла – сжимать кулаки и стискивать зубы.
Иногда друзья должны уходить в самый ответственный момент. Теперь я знала это наверняка.
Глава шестая
У меня никогда не было депрессии. Я никогда не знала глубокой отчуждённости, не знала, каково это – плакать в подушку, не понимая, почему ты плачешь, не знала ощущения бесконечной бездонной пропасти между мной и реальностью. Я не испытывала ничего из этого, а просто слышала от других, и кое-какие знания черпала из книг и художественных фильмов. Мне рассказывали самые разные истории: о том, как люди не доживают до той мысли, что нужно обратиться за помощью, потому что единственная мысль в их голове – умереть; о том, как некоторые, наоборот, обращаются к специалистам; о том, в каких условиях люди пребывают в психоневрологических диспансерах; о том, как они еле-еле, но всё же выкарабкиваются. Или нет. Словом, я всегда была уверена, что подобная напасть – депрессия – обойдёт меня стороной, но, как говорят – не зарекайся.
Уже неделю я жила у себя дома. Иногда ходила с визитом через квартал до маминой квартиры. Ей я, разумеется, не рассказывала ничего из того, что происходило с Клодом, потому что творящееся с ним грехопадение касалось меня даже не косвенно, – а напрямую, так как именно я была той подушкой безопасности, в которую он врезался. Надо сказать, смягчать удары собой бывает очень больно.
Мама знала, что я крепко дружу с Клодом, и относилась к нему нейтрально в силу консервативных убеждений касательно его манеры одеваться и манеры иногда строить из себя настоящую диву, что, по её словам, противоестественно.