Мне нечего было скрывать.
– Не рассказывала. Но, думаю, они и сами прекрасно догадываются о твоих проблемах.
– Ну, ладно.
Ночью, уже лёжа в своей кровати, я начала мониторить социальные сети на предмет высказываний в адрес Клода на фоне его недавнего интервью с Джоном Андерсоном. Увиденное там, меня, собственно, не удивило. Поклонники разделились на два лагеря: одни говорили, что разочаровались, другие заявляли, что Клод молодец, раз рискнул свободно выражать своё мнение и позицию. Ну а хейтеры же получили ещё больше причин его ненавидеть. На некоторых комментариях я задерживалась дольше, чем на прочих.
«Раньше я была поклонницей Клода Гарднера. Ровно до этого момента. У него что-то с головой, и это видно. Мне жаль его».
«Что вы пристали к человеку? Он живёт, как хочет, как требует его душа. Мы в свободной стране вообще-то. Подумайте – Клод точно бы свихнулся с катушек, загоняй он себя в удушливые рамки».
«Есть нормы приличия, о которых этот клоун явно не знает. К чему он призовёт в следующий раз? К насилию? К травле обычных людей, которые не выглядят, как он? Вот вам обратная сторона толерантности. Скоро мир перестанет признавать обыкновенных людей, и всё из-за таких уродов вроде него».
«Я подхожу к этой ситуации более философски, опираясь на то, что никто не в праве никого судить. Клод ведёт себя в соответствии со своим внутренним «наполнением», он никого не призывает быть, как он. Тот, кто поддаётся чужому мнению, сам делает свой выбор, и это целиком и полностью его проблемы, раз он такой легко внушаемый. Про Лолиту – отдельная тема. Мне кажется, все забыли, что когда-то в древности совсем юных девочек отдавали замуж за взрослых мужчин, и тогда это считалось нормой. Клод не призывает к принуждению и педофилии, он просто выразил своё мнение. Но есть один момент касательно одежды Клода, который я разделяю с некоторыми комментаторами: раньше Клод одевался стильно и со вкусом, гармонично. Теперь он словно доставал первую попавшуюся вещь из шкафа и надевал её на себя. Все мы знаем, что Клод всегда был сам себе стилистом, но теперь ему, кажется, требуется реальный и хороший стилист».
«И этот убогий фрик – кумир тысяч людей? Желаю ему сгнить в психушке, мразь конченная».
«Его обращение к фанатам – просто фейл века…»
«Я всегда знала, что его любовь к травке ни к чему хорошему не приведёт. Желаю ему вовремя одуматься. Как актёр-то он хороший».
Вдоволь начитавшись, я закрыла все социальные сети и решила позвонить Генри.
– Привет, Генри. Извини – обещала тебе перезвонить, но знаешь… Было немного не до этого.
– Всё плохо? Как я и предполагал?
– Боюсь, что да.
– Майк думает, что Клод сидит на чём-то покрепче травки.
– Слушай, мы решили немного оторваться вместе: я, Клод, ты и Майк. Приходите завтра к шести. Думаю, это то, что ему нужно. Но предупреждаю, – сделала я паузу, – ничего спиртного, никакой марихуаны и прочего. Только мы вчетвером, игровая приставка и обыкновенные сигареты.
– Если это поможет ему, то разумеется, – без раздумий согласился Генри. – Пойду передам Майку. До завтра, Нора.
Перед совместными посиделками я заставила Клода включиться в процесс готовки, чтобы как-то его занять. Пока мы готовили жюльен и домашнюю пиццу, я кое-что заметила.
– Клод, покажи руки.
– Что? Зачем?
– Покажи.
Тот вытянул руки передо мной, и тогда у меня не осталось сомнений – я видела именно следы от уколов на правой руке. Проследив мой внимательный взгляд, Клод принялся неловко спускать засученные рукава рубашки.
– Нет, оставь, – остановила его я. – Ты всегда должен помнить об этом. А ещё ты должен позволить увидеть это Майку и Генри, впустить их в свою проблему, позволить себе принять их помощь.
– Типа я должен научиться жить с тем фактом, что я наркоман?
– С тем фактом, что ты бросающий наркоман, – поправила его я.
На том мы, вроде бы, и порешили.
Когда пришли Майк и Генри, они поочередно обнялись с Клодом, который наконец-таки смог выдавить из себя подобие улыбки.
– Давно вас не видел, ребята.
– А мы тебя видели, – недовольно пробурчал Майк. – На шоу Андерсона. Друг, ты что творишь?
– Так, – я взяла обоих за плечи, подталкивая к гостиной, – об этом потом. Сейчас у нас по плану пицца и приставка.
– Ух, я голодный, как волк! – выказал Генри свою готовность к еде, тем самым поддержав мою идею оставить серьёзные разговоры на какое-то время.