– Нора…
– Я ведь правда поверила тебе, думала, что ты молодец, что ты держишься, но на самом деле всё это время ты не держался, ты продолжал делать это.
Мне было паршиво. На протяжении всего этого времени я забывала о себе, не уделяла себе должного внимания, потому что это внимание было направлено на того, кто даже не потрудился попробовать бороться, а я, как дура, верила, хвалила, надеялась на силу духа и прочий оптимистический бред.
– Давай ты не будешь горячиться и…
– Я отдала всю себя, чтобы помочь тебе, забыла обо всём на свете, потому что думала, что нужна тебе. Но тебе нужно только ширнуться, больше ни о чём другом ты не думаешь. – Я то и дело что разочарованно качала головой, не в силах остановить весь поток слов, который лился из меня как из рога изобилия. – Я не сплю ночами от головной боли, не сплю, потому что думаю о твоём самочувствии, но у тебя, как я погляжу, всё просто прекрасно! Знаешь что, раз тебе помогает, может, поможет и мне, а? Показывай, где твои запасы.
– Нор…
– Показывай, чёрт тебя дери! – прокричала я, буквально ощутив, как моё терпение не просто иссякло, а лопнуло, как огромный надувной шар.
Я подошла к прикроватной тумбочке и выдвинула первый ящик. Клод даже не пытался спрятать всё это куда-нибудь подальше. Моему взору открылись таблетки в прозрачных пакетиках, травка и несколько ампул героина.
– Надо же, то что нужно! – Я взяла таблетки и высыпала себе их на руку, чтобы в следующую секунду закинуть их в себя и проглотить. – А это у нас что? – В руках я покрутила фармацевтическую баночку, принявшись её открывать. – Думаю, это тоже сойдёт.
– Нора, какого чёрта ты творишь?..
– И шприцы есть! – С наигранным восхищением и любопытством я сгребла их в охапку, однако остановилась. – Впрочем, а зачем они? Я могу взять твой. Тоже сойдёт.
Когда я резко наклонилась, чтобы подобрать с пола наполовину наполненный шприц Клода, Клод попытался схватить меня за плечи, но я одёрнула его руки. Его взгляд был поражённым, удивлённым и потерянным. Ещё бы, он никогда не видел меня такой. Я медленно и верно сходила с ума.
– Отдай, тебе это не нужно, – пытался вразумить меня Клод.
– О не-е-ет, – протянула я. – Это как раз именно то, что мне нужно.
И с этими словами иглой я примерилась к вене.
Клод выбил шприц из моих пальцев резким движением и всё же схватил меня за плечи, встряхнув.
– Ты приняла слишком много таблеток, тебе срочно нужно в больницу, Нора.
– Пошёл ты к чёрту, Клод! – с чувством выплюнула я. – Если сдохну, не забудь обо мне поплакать.
И я покинула комнату, громко хлопнув дверью.
Это была последняя капля.
Глава седьмая
Никогда не знаешь, куда заведёт тебя жизнь. Ты строишь планы, ставишь цели, мечтаешь – и в один момент тебя заворачивает на ту дорогу, ступив на которую, ты больше не видишь себя тем человеком, которым когда-то воображал себя. Я не говорю, что подобные моменты всегда исключительно плохи – наоборот, у многих «свернувших» наступают лучшие времена. Видимо, не в моём случае.
Я хотела стать узнаваемой художницей, жать руки великим творческим людям и быть признанной на общемировом уровне. Никто никогда не смеялся над моей целью, потому что я была настроена весьма и весьма решительно – это читалось в моих горящих глазах. Но пока что я не свернула на судьбоносную тропинку. Пока что я лежала на диване в доме Клода Гарднера и едва ли была способна мыслить.
Я внимала музыке. Странной, но чарующей музыке, которую где-то уже слышала и которая теперь зазвучала в моей голове совершенно новыми переливами. На какое-то время мелодия прекращалась, а затем, минут через пять, начиналась снова. Я откровенно зависла. Перед глазами я видела фантасмагорический потолок, а мыслями была целиком и полностью погружена в то пространство, которое неподвластно обычному человеческому уму – его не увидеть просто так, его не почувствовать просто так. Но я была в нём, и это одурманивало.
Клод сказал, что мне нужно обратиться в больницу, так как я проглотила сразу несколько таблеток, но я не чувствовала необходимости в какой-либо помощи. В тот момент мысли о смерти меня не пугали, а даже забавляли. И вообще, вдоволь наплакавшись на диване, сначала я подумала, что нужно забрать свои вещи и на сей раз уйти навсегда, однако стоило переждать утихающую во мне бурю, как сознание вдруг приятно помутилось, а тело стало мягким-мягким, ленивым, податливым. Мне было хорошо. Первые минуты я ругала себя за столь опрометчивый поступок в комнате Клода, а потом… Потом мне стало всё равно.