– Что «я не»? – уточнила мама.
– Ничего, просто вспоминала своё расписание, – лгала я, словно щёлкала орешки – к своему стыду.
– Сегодня вечером свободна?
– Да, конечно, мам.
Мой дрогнувший голос – слава Богу – не выдал меня, но при встрече имелись все шансы попасть впросак.
С сомнением я посмотрела на часы, судорожно пытаясь понять, что можно сделать с моим жалким состоянием за столь короткое время. Я не могла и не имела права огорчать мать, я хотела показать ей, что у меня всё хорошо и что ей не о чем беспокоиться.
У меня не оставалось выхода. Отложив на потом мысль, что я просто-напросто нашла лишний повод, я вошла в комнату Клода и открыла ящик.
* * *
Мы с мамой сидели за столиком в нашем с ней любимом кафе. Нас там помнили и знали, и официант всякий раз приносил нам комплимент от шеф-повара в виде сушёного кальмара.
Прежде чем усесться, мы крепко друг друга обняли – ещё бы, мы не виделись целый месяц, чему насчитывалось множество причин: во-первых, я уже как три года снимала отдельную квартиру, во-вторых, работа и творчество занимали у меня всё время и, в-третьих, – в последнее время я не желала показываться ей на глаза, иначе она начала бы активно вытаскивать из меня правду о моём самочувствии, учитывая фактор тяжёлой занятости и фактор моих переживаний касательно Клода.
Хотя она так или иначе, по поводу и без повода, справлялась о моём состоянии.
– Я не знаю, что у вас там с Клодом происходит, но выглядишь ты измученной.
Перед встречей я приняла таблетку, однако мама нашла, за что зацепиться. Впрочем, это было предсказуемо, потому что я даже толком не накрасилась и была несколько заторможенной.
– У меня всё в порядке. У него – не очень.
Произнеся часть правды, я избавила себя от лишних допросов путём перевода стрелок.
– Ты в курсе, что он принимает? – спросила мама, прикладываясь к бокалу белого игристого.
– Не знаю. Важно не что именно он принимает, а когда закончит это делать.
Боги, я была жуткой лицемеркой.
– Хоть мне никогда не нравилась твоя дружба с ним, но должна поинтересоваться… Ты пыталась помочь ему?
– Пыталась. Бесполезно.
– Значит, пора прощаться с ним. Нора, – мама сжала мою ладонь, лежащую на столе, – пойми, он потянет тебя на дно. Да, ты его любишь, ты им дорожишь, но ты можешь хоть раз подумать о самой себе? Ты разучилась это делать с того момента, как с ним познакомилась.
– Мам, мы уже говорили на эту тему – я его не оставлю.
«Хотя бы потому, что мне больше негде брать дурь», – меркантильно прозвучало в моей голове.
– Ты такая упрямая, Нора. Ладно. – Она подняла руки в капитулирующем жесте. – Лучше расскажи, как у тебя дела на творческом поприще.
– Ну, иногда поступают заказы на портреты…
До конца вечера, слава Богу, мы говорили об отвлечённых вещах. И всё бы хорошо, если бы я не стала доставать из клатча бумажник, чтобы оплатить счёт. Моя неловкая рука достала вместе с деньгами пачку сигарет, случайно вывалившуюся на стол. Мама заметила это. На её лице было написано глубокое удивление и разочарование.
– Нора, что это?..
Вот блин.
– Сигареты. – Решив, что отступать некуда, я сделала невозмутимый вид. – Да, я курю, если ты об этом.
– С каких пор, Боже мой?
– С недавних.
– Со своим Клодом ты стала безрассудной и холодной. Мало того, что я получаю от тебя звонок раз в две недели, так ты ещё решила добить меня тем, что ты куришь?!..
– Пожа-алуйста, – протянула я умоляюще, – не начинай.
Мама лишь качала головой.
– О чём ещё я не знаю?
– Мам, прекрати, прошу.
– Я задала вопрос. – Её тон стал жёстким и не приемлющим отсутствие ответа с моей стороны. – Нора, ты употребляешь?
– Господи Боже, конечно нет!
Разочарованным взглядом она продолжала смотреть на меня, разрываясь между тем, чтобы заплакать, и тем, чтобы безапелляционно пристыдить меня. Она частенько впадала в крайности, и сейчас я не знала, что от неё ожидать.
Мама приложила руку ко лбу. Мне стало совестно.
– Я обязательно брошу сигареты, обещаю тебе. Клянусь.
По моей неосторожности вечер оказался испорчен. Больше всего я ненавидела ту мысль, что я заставляла маму переживать. Мы друг у друга одни, а я иногда поступала как последняя идиотка, не умеющая хранить те тайны, о которых ей лучше не знать. Я давно применяла принцип «ложь во благо», правда в последнее время не преуспевала в этом.