И вообще, какое отношение к этому имеет король? Было такое чувство, что он приказывает Дарриэлю на мне жениться. По какой такой причине?
– Похоже, придется сначала все-таки потратить время на объяснения, – раздраженно фыркнул Дарриэль, привычно подслушав мои сбивчивые мысли, и окончательно откатился от меня. Лег на спину, заложив за голову руки, после чего признался: – Вообще-то, это была моя идея, Иви. Я сам пообещал Эйгану, что возьму тебя в жены, как только с Филиппом будет покончено. Собственно, на этом условии он и согласился на проведение твоей инициации.
– То есть?
– Помнишь рассказ Генри?
Я озадаченно промолчала, не понимая столь внезапной перемены темы.
О небо, а придворный целитель-то тут при чем? Или он тоже имеет отношение к заговору Филиппа?
– Нет-нет, – поторопился заверить меня Дарри. – Ты что. Напротив, Генри очень нам помог. Нам надо было создать у Филиппа видимость того, что Эйган серьезно ранен. Филипп, эта мерзкая скотина, выпросил у твоей матери смертельное проклятие. Та с радостью даровала ему заряженный дремлющими смертельными чарами амулет, поскольку была уверена, что рано или поздно он обратит его против короля, а обвинят во всем тебя. И таким образом она достигнет сразу двух целей: и поквитается за давнюю обиду вашего рода, и сделает своей преемницей свою младшую дочь.
Я шумно задышала.
Удивительно, я услышала уже достаточно свидетельств того, что моя мать отправила меня на верную смерть. Ну а то, что она никогда не любила меня, и подавно не было для меня секретом с самого раннего детства. Надо было давным-давно смириться с этим и принять. Однако почему так больно каждый раз, когда я слышу это?
– Иви, – расстроенно пробормотал Дарриэль и одним быстрым движением прижал меня к себе.
Теперь я лежала на нем, а его руки гладили меня по спине, баюкали, словно маленького ребенка.
– Я в порядке, – негромко проговорила я, уткнувшись носом ему в грудь. – Так в чем же заключалась помощь Генри?
– Амулет был дремлющим, – послушно продолжил Дарриэль. – Когда во дворце действовала лишь моя сеть, то я никак не мог его обнаружить. Сил не хватало. Поэтому искренне полагал, что основное желание Филиппа – сделать верховным магом своего человека. Когда же ожил магический контур, то стало понятно: стоит ждать настоящей беды. Ну а дальше ниточки сами связались друг с другом. Загадочный сообщник Филиппа, который помог ему проникнуть к связующим камням, твое ложное приглашение во дворец, то, что Филипп при каждом удобном и неудобном случае напоминал о том, что ты Квинси. Он готовил удар, Иви. И удар именно по Эйгану, даже не по мне. Видимо, решил, что не нужен ему строптивый король на престоле, который изо всех сил сопротивляется его решениям и упрямо отстаивает свое мнение. Нет, ему нужна была марионетка. И происшествие со связующими камнями доказывало, что эта самая марионетка у него наготове. Если бы Эйган погиб от проклятия, то любой маг по заклятию крови определил бы, что Анита – его единокровная сестра. А поскольку больше прямых потомков Эдуарда Первого в Озранде нет, то она бы и заняла престол.
Его рука в этот момент задержалась на моей талии, затем шаловливо скользнула ниже – на ягодицы.
– Не отвлекайся, пожалуйста! – попросила я и ворчливо добавила: – И меня не отвлекай.
– Слушаю и повинуюсь. – И руки верховного мага опять поднялись к моим плечам. Обняли крепко-крепко, а он уже продолжал: – Та сценка в спальне Эйгана… Ну, когда Филипп обнаружил вас якобы в обнимку с неопровержимым свидетельством того, что ты потеряла невинность… Это заставило его запаниковать. К тому моменту я погасил магический контур. Естественно, не полностью, большую часть энергии переправив на защиту Эйгана и тебя. Так, на всякий случай. Филипп прекрасно понимал, что коль скоро я инициировал тебя и коль скоро был рядом, когда ты получила силу темной ведьмы, то ни за что не поверю в твою причастность к убийству Эйгана. Значит, надо избавиться и от меня одним ударом. И он начал действовать. В разгар совета лордов он активировал амулет. Проклятие ударило прямо в Эйгана, но Филипп прежде набросил на него защиту, прекрасно зная, что заклинание ослабит чары, но вопрос смерти короля будет делом ближайшего будущего. И вот тут-то и вступил в игру Генри. Кстати, он отчаянно сопротивлялся. Мол, в гробу он видал все эти интриги.
– О, я его прекрасно понимаю, – выдохнула я.
Дарриэль подтянул меня повыше. Ласково чмокнул в нос.
– В общем, чары Генри на самом деле не лечили Эйгана, – сказал он с легкой усмешкой. – Они лишь создавали видимость, что он находится при смерти. Бледность, испарина, тяжелое прерывистое дыхание. В общем-то, и все.