Правда, даже не будь я эмпатом, и то ощутила бы нескрываемое злорадство, прозвучавшее в тоне светловолосой девушки.
– Леди Торн вряд ли сегодня вернется на бал, – уклончиво отозвался Дарриэль. – Она себя слишком… э-э… неважно чувствует.
– А что с ней?
В едином вопросе слилось сразу несколько голосов. И я обнаружила, что нас плотно обступила стайка девушек, каждая из которых то и дело томно вздыхала, бросая на верховного мага воистину плотоядные взгляды.
– Прошу меня извинить, но вопросы чужого здоровья я не обсуждаю, – непреклонно отрезал Дарриэль.
– Какой вы строгий! – восхищенно вздохнула та же особа, которая первая подошла к нам. И тут же без паузы деловито осведомилась: – Позвольте пригласить вас на танец. Сейчас будет вальс. Все при дворе знают, что о таком партнере, как вы, можно только мечтать.
– Извините, но все мои сегодняшние танцы уже обещаны, – усмехнувшись, сообщил Дарриэль.
Обещаны?
А в следующее мгновение ладонь Дарриэля как-то очень по-хозяйски расположилась на моей талии. Другой рукой он перехватил мою и прижал ее к своей груди, лукаво добавив:
– Не правда ли, леди Квинси?
Наверное, стоило возмутиться такой бесцеремонной наглостью. Но я настолько растерялась, что просто не успела придумать достойный ответ. По залу вдруг полились первые аккорды музыки, и Дарриэль настойчиво потянул меня на середину зала.
– У вас оригинальная манера приглашать на танец, – все-таки фыркнула я.
– Но она ведь сработала, не так ли?
Как оказалось, неизвестная мне блондинка не солгала. Вальсировал Дарриэль и впрямь прекрасно. Он с такой властной и в то же время нежной уверенностью вел меня в танце, что очень скоро все недовольство от его самоуправства растаяло без следа. А еще через неполную минуту я неожиданно осознала, что улыбаюсь. От души и искренне улыбаюсь, совершенно позабыв об ужасной смерти Вейды.
Ладонь Дарриэля, лежавшая на моей спине, была настолько горячей, что я чувствовала это даже через ткань платья. Взгляд синих глаз, в которых плескалось неподдельное восхищение, опьянял сильнее любого вина. Мир вокруг словно исчез, растворился в небытии. На всем белом свете осталось лишь двое: я и верховный маг. А еще мягкая плавная музыка, словно качающая меня на своих волнах.
– Почему вы так не любите говорить о своем исключении из академии?
Дарриэль задал вопрос очень тихо, прижав меня к себе гораздо плотнее, чем того требовали правила этикета. Да что там, я почти почувствовала прикосновение его губ к мочке своего уха. Лишь каким-то чудом не перепутала после этого шаги, прекрасно осознавая, что на нас смотрит сейчас, пожалуй, весь зал.
– А почему вас так это интересует? – сердито ответила вопросом на вопрос.
– Потому что, леди Квинси, вы, пожалуй, один из сильнейших эмпатов, которых я встречал в своей жизни, – на удивление серьезно проговорил Дарриэль. – И это с учетом того, что вы не прошли инициацию, то бишь используете свой дар в лучшем случае на треть. Я просто не понимаю, по какой причине такого самородка могли выгнать из академии. Что такого ужасного вы натворили?
– Я уже сказала, что этот вопрос лучше адресовать лорду Арчейну, – огрызнулась я. – Он принимал решение о моем исключении.
– Я бы с превеликой радостью расспросил его, – спокойно сказал Дарриэль. – И поверьте, он выложил бы мне всю правду как на духу. Да только вот беда – лорд Арчейн умер где-то пять месяцев назад. И что-то мне подсказывает, что это произошло сразу после того, как вы покинули Родбург.
Умер?!
Я потрясенно ахнула от этой новости. И все-таки перепутала шаги, едва не споткнувшись. Положение исправил Дарриэль, который ловко крутанул меня вокруг оси. Мы вновь заскользили по паркету в вальсе.
– Вы не знали об этом.
– Понятия не имела! – прошипела я. Возмущенно добавила: – Уж не думаете ли вы, что я причастна к его смерти?
– Честно говоря, до сегодняшнего дня я был абсолютно уверен в том, что в смерти Трибальда не было ничего загадочного или преступного, – после короткой паузы проговорил Дарриэль. – И, только между нами, не особо горевал о нем. Что скрывать, тип он был премерзостный. Но друзей в высшем свете у него хватало, поэтому снять его с поста декана не представлялось возможным. Да, претензий к его работе было с избытком, но всех этих недочетов не хватало, чтобы компенсировать тот скандал, который неминуемо разразился бы после его отстранения. Подумаешь, пьет без меры. Подумаешь, берет щедрую мзду с родителей богатых оболтусов, для которых диплом академии – лишь красивая бумажка и лишний повод похвастаться перед знакомыми и родственниками. Но двери академии перед бедными студентами он не закрыл. Приударял лишь за теми девицами, которые и сами были не прочь закрыть сессию благодаря красивым глазкам, а не знаниям. Да и в общем-то особо не лез с ненужными распоряжениями и советами в работу преподавателей, сплоченный коллектив которых сложился задолго до его прихода на эту должность. Поэтому его терпели на этом посту. Подыскивали, конечно, замену, но без должного рвения и спешки.