И осекся, увидев мою мать, которая с превеликим удивлением наблюдала за всем происходящим по другую сторону зеркала.
– Полагаю, герцогиня Кейтлин Квинси, – после короткого замешательства выдохнул Дарриэль. Чуть склонил голову, лишь обозначив почтительный поклон, издевательски небрежный, если учитывать титул моей матери.
– Лорд Тиррольд, – язвительно отозвалась мать. – Какая неожиданность! Что вы забыли в покоях моей дочери?
– Не припомню, чтобы мы были представлены друг другу. – Дарриэль высоко вскинул бровь. – Откуда вы знаете меня, ваша милость?
А ведь и впрямь – откуда? Мать никогда в жизни не бывала в Родбурге. Новостями она тоже не особо увлекалась. Конечно, какие-то слухи о столичной жизни до нас доходили, но на моей памяти в замок ни разу не привозили газет.
От простого, в сущности, вопроса моя мать внезапно смутилась. Гневно сверкнула глазами и выпрямилась.
– О, разве есть в нашей стране хоть один человек, который не знал бы вас, лорд Тиррольд? – с сарказмом осведомилась она. – Но, к слову, неприятно поражена вашими дурными манерами. Разве вы не в курсе, что нельзя отвечать вопросом на вопрос?
– Ваша милость, вы даже представить себе не можете, насколько мои манеры дурны, – без малейшей капли раскаяния или смущения отозвался Дарриэль. – Так что вы хотели от вашей дочери?
– Вас это не касается! – отрезала мать и вновь обратила на меня взгляд. Требовательно сказала: – Ивори, я требую от тебя исполнения твоего дочернего долга! Надеюсь, ты не огорчишь меня и уже через пару дней мы поговорим лично.
– Не надейтесь, ваша милость. – Дарриэль криво ухмыльнулся. – Желаете вы того или нет, но ваша дочь останется во дворце до самого окончания бала невест!
Ого!
Это было сказано с такой уверенностью, что я приоткрыла рот. Наверное, стоило бы возмутиться. В конце концов, Дарриэль не имеет ни малейшего права мне указывать и тем более приказывать. Но почему-то я вдруг умилилась.
– Ивори Квинси! – отчеканила мать, холодно уставившись на меня. – Я жду твоего ответа!
К слову, сейчас она совершенно не выглядела умирающей. Даже на бледных щеках заиграло какое-то подобие румянца, видимо от негодования.
– Вы его получили! – Дарриэль вновь не дал мне и рта раскрыть. Более того, одним резким движением руки он разорвал нить заклятия, и зеркало тут же затянулось непрозрачной мглой, которая, однако, так же мгновенно схлынула. Но теперь в отражении я видела лишь свои покои. И на заднем плане – потрясенную Ребекку, которая робко выглядывала из гардеробной, в любой момент готовая спрятаться обратно.
Пауза все длилась и длилась. Я во все глаза смотрела на Дарриэля, ожидая хоть каких-нибудь объяснений столь вопиющему самоуправству. А он тем временем с брезгливой гримасой разглядывал зеркало.
– Пожалуй, так будет лучше, – наконец проговорил он. Прищелкнул пальцами – и по резной изящной раме зазмеилось какое-то зеленоватое заклинание, которое быстро впиталось, отразившись в зеркале слабым сполохом. Затем посмотрел на меня и добавил: – Теперь тебя никто не потревожит, Ивори.
– А вам не кажется, что вы слегка перегибаете палку? – полюбопытствовала я. – Лорд Тиррольд…
– Дарриэль, – оборвал меня верховный маг. – Ко мне ты имеешь полное право обращаться только по имени, моя дорогая Ивори.
Со стороны гардеробной послышался громкий вздох умиления.
Дарриэль досадливо дернул щекой. Не глядя на Ребекку, сухо бросил:
– Прочь!
Ребекке повторять приказ не пришлось. Она выскочила из моих покоев словно ошпаренная, не забыв закрыть дверь. Все это время Дарриэль внимательно смотрел на меня.
– Дарриэль, – после минуты молчаливого поединка все-таки уступила я. – Вы разговаривали…
– Ты разговаривал, – опять исправил меня несносный брюнет. – Иви, я не желаю слышать никакого излишнего официоза из твоих уст.
Иви?
Сердце болезненно сжалось от моего детского имени. А ведь мать меня тоже так назвала.
А вдруг она не обманывала? Вдруг она действительно при смерти? Вдруг ее просьба была совершенно искренней? Я не могу и не хочу оставаться здесь, зная, что мать ждет меня дома.
– Дарриэль, – вновь заговорила я, – я должна ехать! Мать серьезно больна…
– Иви, ты действительно не понимаешь? – Дарриэль вдруг свирепо выдвинул вперед нижнюю челюсть и резким движением схватил меня за руки. Его большие пальцы словно невзначай легли именно на том месте запястий, где легче всего прощупать пульс. И он продолжил, словно вколачивая каждое слово мне в голову: – Твоя мать совершенно точно больна. И жить ей осталось совсем чуть-чуть. Но Иви! Она отправила тебя на верную смерть. Да не на простую смерть, а сгореть живьем в огне. Вспомни все, что было сказано утром. Загадочный жених твоей сестры, то, как ловко тебя вышвырнули из академии и как быстро после этого пришло письмо от твоей матери. Неужели ты до сих пор веришь, что она ни при чем?