– То есть… – глухо проговорила я, наивно отказываясь верить услышанному. – Другими словами…
И запнулась, так и не сумев завершить фразу. Торопливо отвернулась, не желая, чтобы король или Дарриэль увидели мои слезы.
Некоторое время было тихо. Я беззвучно плакала, стараясь не всхлипывать при этом. Это все было… таким чудовищным, таким несправедливым!
Да, я прекрасно знала, что мать любит Этель, а не меня. Но… Как она могла? Как могла отправить меня на верную смерть? Я ведь все-таки ее дочь. Плоть от плоти, кровь от крови, как говорится.
Наконец я судорожно втянула в себя воздух и затихла. Кулаками зло утерла мокрые от слез щеки. Нет, я сегодня же, сейчас же покину этот проклятый дворец и не менее проклятый бал невест! Я больше не хочу участвовать в этом балагане. Честное слово, лучше наняться поломойкой в какой-нибудь трактир. Пусть это самая грязная и неблагодарная работа, но никто больше не сможет играть моей жизнью.
– Иви. – Дарриэль легонько тронул меня за плечо. А еще через мгновение я оказалась в его объятиях.
Верховный маг так крепко сжал меня, что я едва не застонала от боли. Впрочем, он почти сразу ослабил хватку, но не выпустил меня. Напротив, принялся гладить волосы, спину, как будто желая успокоить.
– Со мной все в порядке, – глухо проговорила я. Забарахталась, силясь высвободиться.
Дарриэль не стал меня удерживать. Тут же отстранился.
Я низко-низко опустила голову, не желая, чтобы он или Эйган увидели меня в столь плачевном виде. Говорить ничего не хотелось.
– Леди Квинси.
Я тупо уставилась на носовой платок, который протягивал мне король.
– Пожалуйста, не плачьте, – смущенно попросил Эйган. – Вы… А ладно, могу я называть вас на ты?
Я неопределенно повела плечами и все-таки приняла из его рук тонкий батистовый лоскуток ткани с вышитой монограммой в уголке. И уткнулась в него лицом, старательно не глядя ни на Дарриэля, ни на Эйгана.
– Завтра будет совет лордов, – негромко проговорил верховный маг, словно ни к кому не обращаясь.
Эйган промолчал, а я просто дышала через рот, силясь успокоиться.
– Завтра Филипп узнает, что контур не работает, – продолжил Дарриэль.
И еще одна пауза, наполненная моими судорожными вздохами.
– И уже завтра утром, Эйган, тебя поставят перед выбором, – заключил Дарриэль. – Нет, ты знаешь, я без проблем оставлю пост верховного мага. Цепляться до последнего за него я точно не буду. Но ты ведь понимаешь, что произойдет потом. Готов отказаться от Патрисии?
– Дарри, ты рвешь мне душу, – чуть слышно прозвучал голос короля. – Что, ну что мне делать?
Я невольно задержала дыхание, дожидаясь ответа Дарриэля. К этому моменту я услышала достаточно, чтобы сделать собственные выводы.
Да, если меня инициируют, то я смогу нейтрализовать загадочную находку. А следовательно, контур дворца будет возрожден. Но… Король выразился более чем ясно. Как только моя мать умрет, я стану темной ведьмой. Более того – инициированной темной ведьмой. И буду представлять реальную угрозу для королевской власти, которую, скорее всего, постараются ликвидировать сразу же.
Невеселый выбор. На одной стороне весов самостоятельность короля как правителя. На другой – моя жизнь. Если Эйган захочет возродить контур, то ему неминуемо придется пожертвовать мной.
«Неправильно, – в этот момент исправил меня внутренний голос. – Если Дарриэль этого захочет. Он верховный маг. Он без проблем тебя инициирует. Но только это будет означать, что ты – лишь средство для него в хитроумной придворной политике. Потому как жизнью любимой девушки не рискуют».
– Иви ведь эмпат, – негромко проговорил Дарриэль. – И эмпат очень неплохой. Она способна чувствовать чужую боль как свою. Темной ведьме будет весьма проблематично использовать свой дар с таким ограничением. Кого бы она ни прокляла, она все прочувствует на своей шкуре. Всю боль, все отчаяние, весь страх жертвы.
– Дарри… – Король словно подавился. Через минуту томительного ожидания продолжил: – Я понимаю, куда ты клонишь. Но… Она ведь Квинси. Давать такую силу одному человеку… Это не просто опасно, это безрассудно! Самым правильным с моей стороны будет приговорить ее к смерти после окончания всего этого. Ты ведь это понимаешь?
Я вся напряглась в тревожном ожидании. Что же ответит Дарриэль?
– А если… – начал он и замолчал.
Мне не надо было смотреть на эту парочку, чтобы понять, что они вновь углубились в мысленный разговор. Правда, теперь решалась моя судьба.