Однако где-то глубоко в душе я почему-то верила в то, что Дарриэль не причинит мне вреда. Слишком убедителен он был и вчера, и сегодня утром. И, с другой стороны, вопрос моей репутации занимал меня меньше всего. Мать мертва, а моя жизнь и без того висит на слишком тоненьком волоске.
В этот момент с грохотом захлопнулась дверь. Это Филипп все-таки вышел из оцепенения и поторопился покинуть спальню короля, напоследок не удержав себя от проявления ярости. Ишь ты, как взбесился. Аж побелка с потолка посыпалась.
Эйган тут же вскочил с кровати. Отвесил мне глубокий почтительный поклон.
– Прости, Ивори, – покаялся он. – Честное слово, подобного больше не повторится.
– Естественно, – пробурчал по-прежнему невидимый Дарриэль. – Еще бы это безобразие повторилось! Момент с поцелуем был явно лишним.
В изумрудных глазах Эйгана заплескались озорные смешинки. Но почти сразу он посерьезнел и спросил:
– А ты идешь со мной?
– Через пять минут, – заверил его Дарриэль. – Будет очень странно, если мы придем вместе. Эдак Филипп точно заподозрит неладное. К тому же мне надо одеться.
– Пять минут, говоришь, – Эйган ухмыльнулся, явно не поверив другу. – Ну-ну. И все-таки сильно-то не задерживайся. Сам знаешь, чем это чревато.
– Да проваливай ты уже, – грубо посоветовал ему Дарриэль.
Король громко расхохотался, совершенно не обиженный на слова верховного мага. И наконец-то вышел из комнаты.
Тотчас же край моего одеяла предательски пополз вниз, и я протестующе взвизгнула, пытаясь натянуть его повыше.
А спустя еще мгновение Дарриэль, весь лучась от удовольствия, материализовался перед кроватью. Ни капли не смущаясь своей наготы, бухнулся на постель рядом со мной.
Я прикусила губу, стараясь не смотреть на него. Но внизу живота сладко заныло, когда я вспомнила тяжесть его тела на себе и его обжигающие поцелуи…
– Нет, пожалуй, и впрямь не стоит, – вдруг расстроенно проговорил Дарриэль.
Наклонился и ласково чмокнул меня в лоб, после чего встал и нагнулся, подобрав с пола рубашку.
Я с некоторой обидой распахнула глаза. Ну вот. Сбываются мои наихудшие опасения. Дарриэль уже получил от меня все, что хотел. И наверняка после этого сразу же остыл.
– Точно отшлепаю за такие мысли, – сурово предупредил верховный маг, застегивая пуговицы. Продолжил, все понижая и понижая голос: – Иви, я бы с превеликим удовольствием остался с тобой и повторил все то, чем мы не так давно занимались. Да что там! Показал бы тебе еще несколько весьма интересных и безумно приятных вещей. Но, увы, уверен, что слишком увлекусь, и Эйгану придется прождать меня не меньше часа, а то и двух. Слишком большое желание ты во мне будишь.
К концу его реплики глаза Дарриэля и впрямь недвусмысленно потемнели от страсти. Наклонившись, он легко поцеловал меня в нос.
– К тому же не терпится увидеть лицо Филиппа, когда он поймет, что защитный контур дворца работает, – задумчиво добавил он, натягивая штаны.
– Будь осторожнее, – попросила я. – Знаешь, у меня какое-то дурное предчувствие. Филипп Грей выглядит как человек, у которого всегда есть наготове запасной план действий.
– Обязательно буду, – заверил меня Дарриэль, после чего отправился к дверям. На самом пороге остановился и добавил: – Ну а ты, моя новоинициированная темная ведьмочка, последуй совету Эйгана. Иди и позавтракай. Уверяю, тебе потребуется ну очень много сил, когда я вернусь за тобой и продолжу начатое.
– Как бы на этом завтраке меня не сожрали живьем, – буркнула я, неосознанно поежившись.
– Не сожрут! – Дарриэль легкомысленно отмахнулся. – Магический контур работает. Поэтому никакая опасность тебе точно не грозит.
Помедлил еще, внимательно глядя на меня, как будто желая что-то добавить. Но в последний момент передумал. Лишь наклонил голову, прощаясь, и отправился на загадочный совет лордов.
А я с тяжелым вздохом откинулась на подушки. Изумленно покачала головой. Ну надо же, как моя жизнь изменилась всего за сутки! Ведь вчера утром я и помыслить не могла о столь крутом повороте событий.
Глава третья
Стоит отдать должное Ребекке, которая робко проскользнула в спальню короля минут через пять после ухода верховного мага, бережно неся на вытянутых руках темно-синий бархатный наряд, – она не задала мне ни малейшего вопроса. Но в ее карих глазах плескался самый настоящий восторг. А когда я с превеликой неохотой откинула одеяло, невольно продемонстрировав тем самым расплывшееся на белоснежной простыне пятно, то с громким удивленным свистом она втянула в себя воздух.