— Я скину файл, почитаешь подробнее. И про Степнова рекомендую поискать информацию, раз ты с ним едешь. Вот еще, возьми. — Городцов положил на стол небольшую шкатулку.
Катя открыла, в ней лежало несколько амулетов и с десяток серебряных пуль.
— Оружие у тебя есть, с пулями разберешься. Дальше. Вот этот кругляш при необходимости нужно наложить на рану, он генерирует местный стазис на два часа. Вот этот порошок сыплешь на предмет, и он будет невидим около получаса, на живое существо не действует.
— А на одежду? — загорелись Катины глаза.
— Вот поэтому его нет в свободном доступе. Нужна ответственность для использования таких вещей, а не ребяческий подход, — строго проговорил Городцов. — И последнее: этот распылитель убирает запах на некоторое время. Использовать, если нужно скрыться. Время действия индивидуально на каждом одаренном. Все ясно? Отлично. Тогда забирай и дуй домой. Завтра выезжаете.
— Евгений Евгеньевич, я хотела вас попросить, — Катя достала из сумки грязно-желтый ключ и положила его на стол перед Городцовым. — Пожалуйста, продайте мою квартиру, я подпишу все нужные бумаги. Деньги пусть пойдут на содержание пансиона для девочек, пострадавших от насилия. И еще… Перед тем как продать квартиру, хочу, чтобы там содрали со стен все до голого бетона и выбросили или сожгли!
В глазах Кати встала пелена слез, дыханье перехватило, и она скорее почувствовала, чем увидела, что шеф кивнул и спрятал ключ в карман.
Никита
Сопровождал в аэропорт Никиту помощник Вожака медведей Семен Меркушев. Это было символично: и встретил, и проводил. Не хватало только одной мелкой занозы. Собственно, ее они и ждали, стоя возле зоны досмотра. Меркушев оказался прекрасным собеседником: веселым и эрудированным. Но Никита не заблуждался: медведь не столь прост, как хочет казаться, и может стать сильным врагом.
— Чего стоим? Кого ждем? — раздалось из-за спины.
Пожаловала! Никита повернулся. Богрова, одетая в длинную балахонистую толстовку, сделавшую незаметной грудь, стояла и демонстративно жевала жвачку. Свои роскошные кучеряшки она увязала в хвост и надела бейсболку. Огромные темные очки и объемная сумка дополняли образ путешествующего тинейджера.
Будто в пику Богровой, Никита оделся в брюки и рубашку, сверху на плечи небрежно набросил свитер.
— Тебя и ждем, непоседа, — ласково улыбнулся Меркушев. — Давайте, загружайтесь, да я погнал. У меня дел еще вал.
Маленький частный самолет уже ждал их на взлетной полосе. Альянс обеспечивал безопасность максимально. Богрова зашла в салон и плюхнулась на кожаное кресло, сумку бросила на кресло напротив.
— А может, я хотел туда сесть? — сказал Никита, устраиваясь через проход от наглой белки.
— А может, я не желаю лицезреть тебя всю дорогу, — сказала Богрова, ничуть не смутившись.
— Опять хамишь? Ты же при исполнении, — вновь стал заводиться Никита.
В ответ Богрова демонстративно воткнула в уши наушники и отвернулась к иллюминатору. Лис Всемогущий, дай терпения! У девчонки просто талант выводить его из себя!
Через несколько минут к ним вышла стюардесса — смазливая такая ведьмочка. Представилась и предложила принести прохладительные напитки. Богрова вытащила наушники и стала смотреть меню.
— Мариночка, будьте добры, принесите, пожалуйста, сок томатный. И орешки для белочки, — и Никита как мог более пренебрежительно кивнул на Богрову. — Раз песенки не поет, так орешки пусть грызет.
Он тут же понял, что попал в цель. У девчонки глаза зажглись откровенной ненавистью, она так вцепилась в подлокотники, что они захрустели. Скрип ее зубов стал для Никиты сладкой музыкой. Как только стюардесса ушла, Богрова прошипела:
— Не смей. Относиться. Ко мне. Как к своим шавкам. Заглядывающим тебе в рот.
— А ты не смей мне хамить, — в тон ей ответил Никита.
Они злобно уставились друг другу в глаза. Казалось, еще чуть-чуть и напряжение взорвет пространство. Или Богрова не выдержит и вцепится когтями ему в лицо. Зверь внутри даже хотел этого. Пусть она нападет, а Никита схватит ее за руки, подомнет под себя и… Что «и» Никита не дал зверю нарисовать. Его мысли явно шли в другом направлении.
Ситуацию спасла стюардесса.
— Ваш заказ, пожалуйста, — сказала она, мило улыбнувшись Никите.
При этом она наклонилась, чтобы поставить сок, и в пиджаке формы, надетом на маечку, мелькнула ложбинка между грудей.