— Я бы поспорил, но не буду наглеть, — сдается он и примирительно выставляет вперед руки. — Давай мерина попробуем.
— У тебя есть опыт? — вывожу Бреста из стойла и прицепляю растяжку, чтобы не дергался. Достаю щетку и начинаю чистить серую в яблоках шкуру.
— Когда-то был, сейчас уже вряд ли. — Павел приваливается плечом к стене и наблюдает за моими действиями.
— Тогда точно лучше кого-то поспокойнее, — закусываю губу, пытаясь справиться с волнением, охватившим меня целиком. Под внимательным взглядом руки начинают дрожать, а щетка норовит упасть на пол.
— Подожди на улице, — сдаюсь я, понимая, что при нем ничего не могу делать. — Я оседлаю и выведу.
— Может, помочь?
— Не стоит, я сама.
Он, наконец, оставляет меня одну. Шумно выдыхаю несколько раз, чтобы прийти в себя, и вновь берусь за щетку. Что ж такое, волнуюсь и дрожу еще больше, чем в первый раз. Кошмар какой-то, я сегодня явно не в себе.
Закрепляю на спине мерина седло, беру за поводья и веду на улицу.
— Вот… — придерживаю Бреста рядом с Павлом. — Сесть можно вон с того пенька, — указываю направление рукой.
— Я справлюсь, — хмыкает он, забирая у меня поводья, ставит ногу в стремя и мгновенно оказывается в седле. Вот это подготовка. Я так не могу, роста не хватает или мастерства…
— Хотите потренироваться по кругу или…
— Да поехали в поля… — перебивает он и пускает мерина по кругу. — Где твой скакун?
— Сейчас.
Быстро седлаю Ладу и вывожу на улицу. В отличии от Павла, волшебный пенек мне все-таки нужен. Только с третьего раза удается сесть в седло. Чувствую себя очень неловко. Стесняюсь, как будто это он должен учить меня, а не я его.
Делаю несколько кругов по манежу и открываю ворота, чтобы выехать в поля. Павел равняется со мной. Какое-то время медленно едем рядом, затем он переходит на рысь, а потом и на галоп. Мне приходится догонять его.
Смотрю на его спину, как завороженная. Он держится в седле, как влитой, словно много лет занимается конным спортом. Никогда не видела, чтобы мужчина так двигался и чувствовал коня. Аж дух захватывает от их единения. Даже мне далеко до его уровня, хотя я почти три года сижу в седле.
После получасовой гонки по полям возвращаемся к конюшне. Въезжаем в манеж и пускаем лошадей шагом по кругу.
— Ты отлично держишься в седле, — не могу удержаться от комплимента. Не то чтобы очень хочется похвалить, просто считаю, что если человек что-то делает круто, нужно ему об этом сказать.
— Спасибо, мне приятно. — Павел расплывается в лукавой улыбке.
Мое сердце ухает вниз, а щеки предательски вспыхивают. Я как школьница, какой ужас, что он обо мне подумает?
Павел спешивается, берет мерина под уздцы и заводит в конюшню. Мне ничего не остается, как следовать за ним. С интересом наблюдаю, как он снимает седло, вальтрап и уздечку. Так, словно делает это ежедневно. Какой же он странный и в то же время необычный.
— Когда у тебя выходной? — словно между делом интересуется Павел, закрывая щеколду на деннике Бреста.
— Сегодня, — тяжело вздыхаю и начинаю снимать амуницию с Лады. — Хотела в город съездить, но…
— Появился я и все испортил, — заканчивает он за меня и хмурится.
— Примерно так, — невольно улыбаюсь. На самом деле все так и было. К чему скрывать?
— Почему ваш Сан Саныч не сказал?
— Деньги важнее, — пожимаю плечами. Давно привыкла к такому раскладу и практически не обращаю внимания. Управляющий знает, что мне очень нужны деньги, и крутит, как хочет.
— Это неправильно. — Павел недовольно поджимает губы, становясь серьезным и строгим.
— Угу и несправедливо, — не сдержавшись, язвлю по привычке.
— Именно.
— Да все нормально, — вздыхаю я. — Переживу.
— Нет, так нельзя, — упрямо качает головой. — Теперь я просто обязан все исправить. Устроить тебе завтра выходной и, как компенсацию, отвезти в город.
— Нет, это невозможно, — испуганно распахиваю глаза и отрицательно качаю головой. Еще чего не хватало. Хватит мне вчерашней поездки.
— Да брось. Мне все равно туда надо. — Его губы медленно растягиваются в улыбке, а глаза хитро прищуриваются. — Или боишься?
— Вот еще, — фыркаю я и отворачиваюсь, быстро находя, чем занять руки. — Ничего я не боюсь.
— Тогда поехали. — Павел продолжает настаивать. — Обещаю, что донимать не буду.
От одной мысли, что придется ехать на автобусе с мальчишками, мне становится дурно, но и с Павлом ехать не менее сложное испытание.