Жидкое варево пахло вполне сносно, да и свежий хлеб манил хрустящей корочкой.
– Ешь! – сказал я, подвинув девчонке миску с похлебкой.
Венда тотчас же накинулась на еду.
– А комната у тебя найдется? – спросил я хозяина, отхлебнув из кружки пива, холодного и пенистого. Между делом я кинул на стол пару монет, и трактирщик тут же ловко сгреб их в ладонь.
– Есть, но только на чердаке, – лениво отозвался он.
– Нам подойдет, – сказал я, продолжая оглядывать помещение и прислушиваться.
Звук слышался отовсюду. Тихий, назойливый, писклявый. Словно комар жужжал над ухом. Правда, никто из людей его не слышал
«Интересно, что за существо способно издавать такой звук? – подумал я. – Ночью надо быть начеку».
Венда съела все, что подали, и мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на чердак. В комнате было темно и душно. Тусклый лунный свет проникал сквозь щели в ставнях. Кроме наспех сколоченной кровати, табурета и сундука, здесь ничего не было.
Захотелось распахнуть окно, чтобы глотнуть свежего воздуха.
– Не советую вам этого делать, – послышался голос.
Я обернулся через плечо и заметил в дверях мальчишку лет двенадцати-тринадцати, державшего в руках подсвечник с горящей свечой.
Дрожащее пламя с трудом рассеивало мрак темной комнаты.
– Почему? – спросил я.
– Снаружи неспокойно, – понизив голос, ответил он. – Какие-то чудовища повадились людей убивать, и городская стража им нипочем.
Мальчишка прошел в комнату и, оставив свечу на сундуке, вышел.
Венда стояла возле табурета и выжидающе смотрела на меня. Словно боялась, что я выставлю ее из комнаты.
– Мне нужно уйти, а ты запрись изнутри и ложись спать, – велел я ей.
– А если сюда проникнут чудовища, о которых говорил мальчик? – нахмурилась она, слегка отступив к стене.
Я наклонился, левой рукой вытащил из-за голенища кинжал и положил на сундук.
– Это тебе для защиты, – сказал я и пододвинул к ней оружие.
Венда подняла на него изумленные глаза. Она смотрела в упор. От неожиданности у меня перехватило дыхание, я встретился со взрослым, женским взглядом удивительно синих глаз.
Девочка подошла к сундуку, схватила кинжал, выписала острием полукруг и сделала шаг в мою сторону. В свете зыбкого огонька свечи лезвие заиграло зеркальным блеском.
– Не боишься, что я воткну его в тебя? – прошипела она сквозь стиснутые зубы, направив кинжал мне в грудь. – Мой брат, которого ты убил, многому научил меня.
Я уклонился, увернувшись совсем рядом с ней. Моментально оказавшись за ее спиной, схватил за шею, сжал и прошептал прямо в ухо:
– Хочешь ударить – бей, а не болтай!
Венда ловко вывернулась и приготовилась к удару справа, а когда я на мгновение задержался, полосонула кинжалом мое плечо.
– Неплохо, – ухмыльнулся я, оглядывая рану, из которой проступила темная кровь. – Боюсь тебя разочаровать, малышка, но меня невозможно убить этой игрушкой.
Одним ударом я выбил у нее оружие, одновременно схватив за руку.
Кинжал отлетел в сторону и зазвенел, ударившись о стену.
– Проклятый упырь! – снова крикнула девчонка, другой рукой целясь мне в лицо. – Нелюдь! Ненавижу тебя! И все равно сбегу!
На дне ее глазах плескалась необузданная, дикая ярость. А еще я почувствовал, как ее охватывает отчаяние.
Я наклонился к девочке, которую по-прежнему крепко держал за руку. Другой рукой коснулся ее волос, убирая со лба смешные кудряшки, провел костяшками пальцев по нежной щеке.
Невероятное сходство с Дианой поражало, но в то же время Венда была другой – упрямой, настырной, к цели своей следовала твердой слоновьей поступью. Девчонка испуганно дернулась и в ужасе распахнула глаза.
– Остынь, – процедил я, бросив ее на кровать. – Если сбежишь, то станешь легкой добычей для какой-нибудь твари.
– Лучше бы ты меня убил вместе с остальными или оставил там! Ненавижу, – тихо всхлипнула Венда, сворачиваясь калачиком на колючем покрывале.