Подобрав с пола кинжал, я сунул его за голенище сапога. У входа обернулся и посмотрел на девчонку – она рыдала взахлеб.
– Сам не понимаю, почему вожусь с тобой, – сказал я в раздумье, полагая, что она, ослабевшая, жалкая, не слушает. – Ты, действительно, неплохо владеешь оружием, малышка. Твой брат хорошо обучил тебя, но я заберу кинжал с собой, чтобы ты не наделала глупостей. Запри за мной дверь.
***
Быстрым шагом я вышел из комнаты и спустился по лестнице. Разговор с девчонкой был не из приятных.
Ох, не нравилось мне, когда меня охватывало такое настроение. Сколько дней мне придётся возиться с ней, следить, чтобы она не натворила бед, не удрала или не попалась в руки Фрину и его товарищам?
В темноте двора я остановился и прислушался. Здесь кто-то был и наблюдал за мной. Слышались шепотки, тихие, как дуновение ветерка.
Я прошел в конюшню, нашел седло, упряжь и оседлал Пепла. С противоположной стороны двора до меня донеслось ржание и сразу после этого ругань. Любопытство взяло верх над осторожностью, и я направился туда.
Когда я подошел ближе, вороной конь прижал уши и ударил ногой так, что земля дрогнула.
Не скажу, что я хорошо разбирался в лошадях, но оценить красоту был точно способен. Этим конем я залюбовался – длинная, густая грива окутывала его спину шелковым плащом, а бархатная кожа переливалась в лунном свете так, что хотелось коснуться ее, но это было невозможно.
– Как его зовут? – спросил я у конюха.
– Амадеус, – бросил молодой конюх, пытаясь подтянуть жеребца к конюшне.
Я подошел ближе, оставаясь настороже, потому что вороной конь переступал на месте, прижимал уши, скалил зубы. Казалось, он только и ждал случая укусить или лягнуть.
– Хороший конь, боевой. Люблю таких. Сколько он стоит? – поинтересовался я.
– Зачем он вам? – пыхтел конюх. – Амадеус скидывает даже умелых ездаков. Сам королевский конюх чуть не свернул себе шею, пытаясь оседлать его. Этот жеребец никому не дает близко к себе подойти.
Тут конь дернул головой так, что конюх отлетел метра на три и упал лицом в пол. Сладковатый запах крови ударил в нос, в глазах потемнело.
– Мне, пожалуй, пора, – буркнул я, возвращаясь к Пеплу.
– Куда вы, господин? Это опасно. В округе нечисть разбушевалась, – послышалось за спиной.
Я оглянулся и усмехнулся одними губами.
– Это им нужно меня бояться, – буркнул я, развернул коня и, поднимая столб пыли, галопом помчался прочь.
Пепел уверенно ехал вперед, внутренним чутьем разбирая в темноте дорогу.
«Меня нечистью не напугать. Я любой твари фору дам», – подумал я.
Голод. Он напомнил о себе, когда я почувствовал запах крови. Мои ноздри затрепетали, и я постарался убраться подальше со двора, чтобы не натворить бед.
Миновав городские ворота, направил коня к ближайшей от города роще. Перед дальней дорогой следовало основательно подкрепиться.
Воспоминания унесли меня в Крадену, в события прошлого вечера. Перед мысленным взором почти сразу возник кусок сырого мяса в моих руках. Крупные капли крови падали на землю, наполняя своим запахом ветер, скользящий по городу – это я называл ловлей на живца.
Покинув любовный дом мадам Битти, я купил в ближайшей лавке кусок свежего, пропитанного кровью мяса и быстрым шагом пошел вдоль темной улицы.
Я увидел ее почти сразу, вернее, почувствовал, и пошел быстрее.
Услышав за спиной пронзительный визг, я упал на землю и, перекатившись, уклонился от острых когтей спикировавшей с крыши горгульи.
Не ожидая от меня подобной прыти, она промахнулась и пошла на новый заход, с трудом набирая высоту и рассекая воздух тяжелыми крыльями.
Еще одна горгулья слетела с крыши дома напротив и кружилась над моей головой, готовясь к атаке.
Первая горгулья уже поднялась достаточно высоко и приготовилась атаковать. Она издала торжествующий вопль и вместе со второй обрушилась на меня, я даже почувствовал движение воздуха на лице.
«Эх, жаль, что я не могу управлять стихиями, – с сожалением вздохнул я. – А не то расправился бы с тварями прямо в воздухе».
Я отпрыгнул, закружился, и горгульи тоже закружились, вспарывая когтями воздух.