– Не знаю, – в голос зарыдал трактирщик. – На нем был плащ с капюшоном. Я не видел его лица. Но этот человек точно из благородных. Я сразу понял.
– Почему ты так решил? Может это какой-нибудь весельчак решил разыграть тебя? – усмехнулся я.
– Нет, – замотал головой трактирщик. – Он дал мне пять золотых монет. Это целое состояние.
– Жадный мерзавец, – просипел я, отбрасывая его от себя. – Из-за тебя погибло столько людей. Я сдам тебя властям. Пусть они повесят тебя на городской стене.
– Умоляю, господин, пощадите! – бросился он на колени и зарыдал в голос. – У меня жена и дети. Они же без меня погибнут. Богами клянусь, я все для вас сделаю. Заплачу, сколько скажете.
– Боги тебе не помогут, проклятый убийца, – поморщился я. – Раньше нужно было думать. Из-за тебя я потерял своего коня. Как, по-твоему, я должен ехать дальше?
– Возьмите лучшего моего коня и самую дорогую сбрую, – забормотал он, пытаясь поцеловать мою руку.
Я брезгливо поморщился и оттолкнул его.
– Ты отдашь мне Амадеуса, – сказал я.
– Зачем вам этот строптивец. С ним вам одна морока будет. Я дам вам более покладистого, – бубнил трактирщик, но увидев мой недовольный взгляд, добавил: – Если вы настаиваете, то конечно, забирайте. И еще можете взять одного для своей девчонки.
– Мне не нужен другой конь. Мне нужен Амадеус, и второго коня я тоже возьму, – процедил я сквозь зубы. – И еще, пока мы здесь, у нас должна быть самая лучшая комната и еда.
– Да, да. Это непременно. Все самое лучшее для господина Смотрителя и его спутницы, – испуганно поддакивал трактирщик.
Я направился к двери, чтобы полюбоваться своим новым приобретением – Амадеусом.
– Господин, вы не сдадите меня властям? – еле слышно пролепетал трактирщик, размазывая по лицу слезы.
– Я еще не решил, – ответил я и вышел на улицу.
В конюшне было душно и грязно. Пахло прелой соломой, навозом, конским потом. Стойла были давно не чищены, овес в кормушках кое-где покрылся плесенью. Через щели в помещение проникал тусклый желтый свет.
Амадеуса я нашел в дальнем конце конюшни, в отдельном стойле. Заметив меня, жеребец фыркнул и топнул. Он был исключительно хорош. Шелковая грива водопадом струилась по могучей шее. Упругие мышцы перекатывались под плотной шкурой. Конь был без седла и поводьев.
Я медленно подошел к нему, Амадеус покосился на меня, заржал, мотнул головой и ощерил желтые зубы.
– Не дури, приятель, – сказал я, протягивая руку. – Нам с тобой нужно подружиться, а не воевать.
Накинув узду, я вывел его из стойла и оседлал. Одним прыжком взлетел на спину. Конь дернулся, удивленный, начал метаться, пытаясь сбросить меня. Дальше была короткая скачка за городом. Жеребец хрипел, топал, его морда покрылась пеной, но я все сильнее натягивал поводья, заставляя его повиноваться мне.
Мы поскакали по росистому полю, ноги Амадеуса ритмично били по земле. Ветер свистел в ушах, а мощные мышцы сгибались и растягивались подо мной.
– Вот и молодец! – довольно проговорил я, когда конь остановился. – Теперь тебе нужно познакомиться еще кое с кем, но это позже.
Мы вернулись на двор, но в конюшню я его не повел, оставив на привязи возле дома.
После короткого общения с Вендой я вышел во двор, опустился на скамью и приготовился к долгому ожиданию.
Девчонка появилась неожиданно быстро. Я собирался окликнуть ее, но, заметив, как она безбоязненно идет к Амадеусу, решил понаблюдать. Конь удивительно смирно встретил ее. Он лишь раз попытался показать свой нрав, но Венда быстро успокоила его.
«Не только меня подчинила маленькая ведьма, – про себя усмехнулся я. – Выходит, и Амадеус не устоял перед ее колдовскими чарами».
– Впечатлен! – похвалил ее я, но она пропустила мои слова мимо ушей.
– Как его зовут? – спросила она.
– Амадеус. И это теперь наш конь, – с гордостью ответил я, продолжая наблюдать за реакцией Венды.
Жеребец стоял необычно тихо, словно загипнотизированный ее мягким голосом. Он вертел головой, тыкался мордой в руку, напрашиваясь на ласку. Казалось, еще немного и он замурчит от удовольствия, как деревенский кот.