«Неужели вампир?» – в полном изумлении я даже позабыла, что смотреть в глаза этим существам – очень плохая идея.
Опомнившись, попыталась вырваться, но не тут-то было.
Сильные пальцы крепко удерживали меня за локоть, словно какую-то преступницу.
– Не может быть! – растягивая каждую букву, произнес незнакомец.
– Извините меня, господин, – пропищала я и снова предприняла попытку вырваться.
– Ты кто такая? – спросил мужчина с хмурым выражением лица, тряхнув меня за плечо.
– Я это… – дрожащим голосом начала я. – Можно я пойду? Меня там отец ждет.
Вскинув руку, показала на толпу. Незнакомец повернул голову. В этот момент я вывернулась и стремглав помчалась прочь.
Боялась, что он начнет меня преследовать, поэтому неслась что было сил подальше от этого места. Отец уже ждал меня, прислонившись к дощатому помосту и сложив руки на груди.
– Венда, милая, что с тобой? Ты мчалась так, будто за тобой гнались дикие звери, – с удивлением в голосе произнес он.
– Нет, папа. Я бежала, чтобы успеть на представление, – ответила я, с трудом переводя дыхание.
Он обнял меня за плечи и повел к фургону, где располагалась гримерная. Мать, старший брат и остальные актеры уже готовились к выходу на сцену.
Отец сел напротив зеркала, надел парик и бороду, которые я принесла, и стал накладывать на лицо грим.
– Совсем скоро и ты будешь лицедействовать вместе с нами, – он улыбнулся и ласково потрепал меня по щеке.
– Только и мечтаю об этом! – сложив в умоляющем жесте руки, воскликнула я. – Я могла бы играть фею или даже русалку.
– Подожди. Придет и твое время. Ты еще слишком мала. Тебе ведь совсем недавно исполнилось тринадцать лет, – отец улыбнулся, потянулся куда-то в сторону и, словно из воздуха, выудил заколку в форме цветка.
– Держи. Это тебе, – произнес он улыбаясь.
– Ах, как красиво! – я едва не задохнулась от восторга.
Ловким движением он скрепил мои растрепанные волосы и развернул лицом к зеркалу.
– Так-то лучше. Теперь ты настоящая красавица.
Глядя на нас в зеркало, я считала себя самой счастливой на свете. Ну, у кого еще есть такой замечательный папа с волшебной заколкой? Хотя внешне я больше похожа на маму, чем на отца. У нас обеих черные вьющиеся волосы. Мои глаза более глубокого синего оттенка, чем ее, а может быть, у меня просто более светлая кожа, поэтому глаза кажутся ярче.
Но вот в остальном я копия моего отца: мы смеемся одинаково, любим петь и оба ненавидим похлебку из рыхлой капусты и рыбьих голов, которую так часто готовит тетушка Долорес.
За стенами послышались возгласы возмущения. Зрители выражали свое нетерпение.
«Мистерию! Мистерию немедленно!» – раздавался приглушенный ропот и рукоплескания толпы.
«Бум-бум-бум!» – запел бубен.
– Кажется, мне пора, – сказал отец, покосившись на входную дверь. – А ты пока можешь подождать меня за кулисами.
– Все, как обычно. Я очень люблю смотреть оттуда на сцену! – улыбнулась я и пошла следом за ним.
Из глубины деревянного сооружения слышались звуки высоких и низких музыкальных инструментов, кулисы раздвинулись. Из-за них появились три пестро разодетые фигуры. Они выстроились на сцене перед зрителями в ряд и отвесили каждый низкий поклон; музыка смолкла. Мистерия началась.
Воцарилось молчание и, вознагражденные щедрыми рукоплесканиями за свои поклоны, артисты начали выступление. Публике, как и мне, больше нравились костюмы, чем роли действующих лиц. У всех троих яркие костюмы наполовину красного, наполовину желтого цвета: одежда первого сшита из шелка, второго – из шерсти, третьего – из льняного полотна.
Я стояла за деревянным столбом, в нескольких шагах от сцены, с восторгом глядя на артистов. Все они знакомы мне с раннего детства, поскольку я буквально родилась на сцене.