– Прощай, паршивец. И помни, ты живешь моей милостью! Если что о тебе узнаю, приеду и сверну твою жирную кабанью шею, – сказал я и, пришпорив Амадеуса, выехал со двора.
Мы покинули город ближе к полудню. День обещал быть теплым и солнечным. Воздух был свеж и прозрачен, и небо голубело высоко-высоко. Ручьи, заводи и мелкие озера были такого же цвета, как небо.
– Венда, ты удивляешь меня, из тебя выйдет хорошая наездница, только нужно чаще практиковаться, – сказал я, с любопытством глядя на ее порозовевшее от быстрой езды лицо.
– Спасибо, но куда мы едем? – спросила она.
– В мой замок Доршендорн, – ответил я. – Если поторопимся, то ужинать будем уже дома.
– Это не мой дом, – недовольно буркнула Венда.
– Теперь и твой тоже, – ответил я. – Там ты будешь жить, пока не повзрослеешь.
– А что скажет на это твоя семья? – хмыкнула она.
– У меня нет жены и детей, – сказал я. – Мать и сестра давно умерли, а отец…я уже много лет не видел его. После смерти матери он покинул страну. Кроме прислуги, в замке живет еще моя двоюродная тетка Агна, но она будет только рада, если в доме появится еще одна живая душа.
– Звучит так, будто в твоем замке полно неживых душ, – процедила Венда.
– Привидения? Ты ведь об этом? – захохотал я. – Нет, о таком в нашем замке отродясь не слышали.
– Видимо, живые монстры в доме гораздо страшнее мертвых, – сквозь зубы пробормотала она и, пришпорив кобылу, галопом помчалась вперед.
«Ну и колючка! – усмехнулся я про себя. – Надеюсь, Агна найдет способ обуздать строптивый нрав этой девчонки».
Первый привал мы устроили спустя четыре часа, чтобы освежиться нашим лошадям, да и себе дать небольшой отдых.
Лес по левую руку закончился, освобождая широкие заболоченные просторы. Вечер надвигался неотвратимой синевой на востоке. Яркое солнце и практически безоблачное небо к ночи сменились шквальным порывистым ветром.
К моменту, когда закат совсем угас, мы добрались до моста через реку с быстрым течением.
Венда подошла к берегу и застыла с немым вопросом в глазах.
– И как ты собираешься переправляться? – спросила она, пытаясь перекричать вой ветра.
– Чуть выше будет мост, там и перейдем, – ответил я.
Потемневшее небо прорезала ослепительно яркая стрела молнии, после короткой паузы раздался хриплый, протяжный гром.
Вскоре затянутая травой дорога перешла в мост. Вернее, не мост, а то, что от него осталось. Когда-то это была широкая переправа, позволявшая свободно проезжать двум груженым телегам. Сейчас по мосту страшно было пройти даже пешком.
Левая часть полностью обвалилась. В центре, прямо над бурлящим потоком воды, темнел пролом. Правая часть состояла из дорожки в три доски – сгнившие дощечки, крепившиеся к круглому бревну, которое, в свою очередь, поддерживали подпорки, прятавшиеся под водой.
– Он же гнилой! Да это и не мост вовсе, – закричала Венда. – Или ты решил меня здесь утопить?
– Если ехать осторожно, то сможем переправиться, – я спешился, взял коня под уздцы и решительно шагнул вперед.
Когда по доскам моста зацокали копыта, Амадеус даже не поднял головы. Он мягко ступал по прогнившим замшелым доскам.
Шаг, второй, третий. Вот я уже стоял на середине моста. Остановился, повернулся к Венде, подпрыгнул. Мост недовольно заскрипел, раскачиваясь над потоком, но выдержал.
– Вот видишь, доски здесь крепкие, выдержат. Только нужно идти по одному, – крикнул я.
Привязав Амадеуса к дереву, я вернулся вначале за мулом, затем за кобылой Венды.
– Теперь твоя очередь. Я перешел и ты сможешь. Давай! – показал ей рукой.
Венда ступила на мост, сосредоточив все внимание на досках. То ли от страха, то ли от ветра, ее немного пошатывало.
Когда она уже прошла середину, внезапно за ее спиной раздался жуткий скрежет. Доски задрожали и та половина, которую она уже оставила позади, с грохотом полетела вниз.
Вместе с обломками досок Венда полетела в реку. Мгновение, и она оказалась ледяной воде.