Я повертелась перед зеркалом, в последний раз проверив, как сидит платье.
– По моему, прекрасно, – проговорила Клодия.
Чтобы скрыть смущение, я опустила голову, одернула подол, из-под которого выглядывали туфельки на низком каблуке.
Голос Клодии заставил улыбнуться.
– Кажется, мне пора, – сказала я и пошла к двери.
Вместе с тетушкой Агной мы собирались отправиться в город.
«Как будет здорово снова увидеть какой-нибудь бродячий театр», – размышляла я.
В последний наш приезд в город мне удалось мельком взглянуть на выступление артистов на главной площади города. На сцене под открытым небом выступали акробаты, канатоходцы, жонглеры, метатели ножей. О боги, это было настоящее волшебство! Мне казалось тогда, что я никогда не видела ничего прекраснее.
– Венда, детка, я уже собиралась отправить за тобой Джаспера, – услышала я недовольный голос Агны, когда спускалась с лестницы. – Ты же знаешь, чем раньше приедем в город, тем больше шансов, что нам не придется пробираться сквозь толпу горожан. В ярмарочный день в Элдене не протолкнуться.
Старик Джаспер, исполняющий роль дворецкого и управляющего в замке, с невозмутимым видом стоял рядом с тетушкой. Его высокая худощавая фигура напоминала старый столб, накренившийся под действием времени.
– Думаю, можно ехать, – сказала Агна, повернувшись к Джасперу, но в этот момент у двери тихо звякнул колокольчик.
– Кого там принесло не вовремя? – нахмурилась тетушка. – Джаспер, проверь, кто там.
Дворецкий степенной походкой направился к двери и через минуту вернулся, неся в руках запечатанный конверт.
– Вам послание от хозяина, – раздался его тихий голос.
Агна протянула руку, забрала письмо и со словами: «Подожди меня здесь», ушла в соседний кабинет.
Я осталась ждать ее в гостиной. Медленно прогуливаясь вдоль стен, украшенных портретами, я в очередной раз рассматривала лица изображенных на них людей. Иногда мне казалось, что люди с портретов следили за мной, смотрели с укоризной, слегка надменно.
Вот красивая молодая женщина с глазами цвета лесного ореха в ярко-красном плаще и в корсете, усыпанном драгоценными камнями. В ее улыбке мне чудилось что-то знакомое.
Со следующего портрета на меня смотрел мужчина. Прямой нос, высокие скулы, мягкая волна черных волос до плеч – весь его облик кричал о благородном происхождении.
Над камином висела картина, на которой была изображена семья. Девочка лет пяти сидела на коленях женщины. Агна рассказывала, что ее звали Дианой. Много раз я проходила мимо и каждый раз удивлялась, как же сильно мы были похожи с ней.
Рядом с супружеской парой стоял мальчик лет десяти со смеющимися глазами и счастливой улыбкой.
У самого окна висел еще один портрет, поблескивая вычурной бронзовой рамой. Мужчина с него смотрел на меня, словно живой. Я часто разглядывала его лицо, грубое, но в тоже время красивое.
Прищурившись, я осматривала изображение знакомого лица. Горделивая осанка, черные волосы, спускающиеся до плеч, и рот, такой красивый, прямо создан, чтобы целовать…
«Тьфу, Венда, ну и мысли бродят в твоей голове», – мысленно отругала я себя, а затем повернулась к стоявшему у двери дворецкому и спросила: – Джаспер, вы ведь лично знакомы с хозяином этого замка. Скажите, какой он?
– Вы хотите знать о молодом господине или его отце? – приподняв седую кустистую бровь, уточнил дворецкий.
Я повернулась к портрету и внимательно посмотрела в лицо мужчины на нем.
– Я спрашиваю о том, кто здесь изображен, – тихо сказала я. – Это ведь мой опекун – господин Доновальд фон Боррейн?
Я услышала тяжелые шаги дворецкого за спиной, но так и не повернулась, продолжая рассматривать мужчину на портрете.
– Я был знаком и с отцом господина Доновальда. В прежние времена в этом доме было оживленно: звучал смех детей, устраивались балы, на которые съезжались гости со всей округи, – заговорил Джаспер, хмуря брови, словно вспоминая минувшие дни. – Госпожа Аврора, мать вашего опекуна, была женщиной общительной, веселой и в то же время добродетельной и благоразумной. Ее муж, барон Леандр, несмотря на свою суровость, души в ней не чаял, и обожал своих детей – господина Дона и его сестру Диану.