Голос Венды все звучал у меня в ушах, и мне чудилось, будто в такт с ним колеблется отблеск от пламени камина на пурпурном ковре. Легкий треск горящих поленьев тоже как будто порывался повторять эти фразы, но конец их продолжал оставаться непроницаемой тайной для утомленного мозга.
Как только голос девушки смолк, я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и постарался, как можно скорее уйти.
– Спокойной ночи, милорд, – услышал я ее дрожащий голос, от которого внутри все завибрировало.
Я окинул Венду беглым взглядом и сам не понял, как вырвалось:
– Можешь называть меня Доном.
Я мельком взглянул на лицо тетушки и увидел, как расширились от удивления ее глаза.
«И не надо на меня так смотреть, – злился я, поднимаясь в свою комнату. – Это простая вежливость, и совсем неважно, что мало кому я позволяю так к себе обращаться. Но мне хочется, чтобы ОНА называла меня по имени. Интересно, как оно будет звучать из ее уст?»
Я зашел в свою комнату, стянул рубашку через голову и отбросил ее в угол.
Открыв дверцу сейфа, достал графин с коньяком, сделал большой глоток прямо из горлышка и сел в кресло, вытянув ноги и прикрыв веки.
Перед моим мысленным взором тут же возникли ярко-синие глаза с длинными пушистыми ресницами, в которых я тонул, как в топкой, болотистой заводи. Хотелось прикоснуться к нежным, мягким губам, приникнуть к ним в жадном поцелуе, пить ее дыхание, сжимать ее плечи.
«Это что сейчас такое происходит? Точно, колдовство какое-то, – нахмурился я, поднимаясь с кресла. – Это все от воздержания. Нужно было перед поездкой навестить одну из подружек и снять напряжение».
Поставив бутылку на стол, я пошел в купальню. Быстро сбросив остатки одежды, я залез в наполненную теплой водой ванну. Откинувшись на спинку, прикрыл глаза, наслаждаясь покоем и тишиной. Но образ Венды не оставлял меня даже здесь. Тело отозвалось жаркой волной. Во рту выделилась слюна. Перед глазами все поплыло, меня накрывало лавиной собственной похоти.
Не заметил, как руки сами собой потянулись к паху, и я протяжно застонал, когда горячая ладонь сжала возбужденный член. Я представил упругую девичью грудь с алыми сосками, которые под моими жаркими губами моментально бы затвердели. Стиснув зубы, я приближал себя к разрядке, рука быстро двигалась вверх-вниз, поддерживая удовольствие почти у самого края. Я уже не помнил, когда в последний раз удовлетворял сам себя. Подружек, которые утоляли мои плотские желания, всегда хватало. Но Венда превратила меня в озабоченного мальчишку, тайком подсматривающего за женщинами на реке.
Рука задвигалась быстрее, на виске запульсировала жилка. Я кончил бурно, содрогаясь и рыча от разочарования. Выгнулся дугой, вцепившись одной рукой в борта ванны, а другой в твердый член, подрагивающий в ладони после яростной разрядки. Я приоткрыл пьяные от страсти глаза и прошептал:
– Пора заканчивать с этим наваждением.
Я нормально не отдыхал, кажется, целую вечность. Мысли в голове по-прежнему скакали, подобно табуну на просторном пастбище, но я удержал себя от того, чтобы ухватиться хотя бы за одну их них. Нельзя ни о чем думать, пока сердце бешено бьется. В конце концов, я притянул к себе графин с коньяком и сделал глоток прямо из него. Горло обожгло, и я как-то отстраненно заметил, что давно ничего не ел.
Словно прочитав мои мысли, Джаспер постучал в дверь, принес поднос с сырым мясом, нарезанным ломтями, и пробормотал:
– Ваш ужин, милорд.
Мясо было пресным на вкус, возможно, мне показалось так из-за усталости и эмоционального напряжения.
Проживав несколько кусков, я лег на кровать, немного поворочался, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.
– Разбудишь на рассвете, – сказал я дворецкому и вскоре погрузился в тяжелый мрачный сон, полный смутных образов и тревожных предзнаменований.
Мне снились чудовища, с которыми я был заперт в холодном темном подземелье. Я пытался найти из него выход, но у меня ничего не получалось.