Сидевшие рядом с королем вельможи понимающе переглянулись.
– Ваше Величество, природа наделила нашу Венду чудесным голосом. Она могла бы порадовать вас своим пением, – сгорая от предвкушения триумфа, сказала тетушка.
«Да чтоб… – выругался я про себя. – Кто ж тебя за язык-то тянет, уважаемая Агна?»
– О, это чудесно! – обрадовался король. – Мы с удовольствием послушаем вашу сладкоголосую птичку.
Я втянул носом воздух и отвернулся. Удивляюсь, как у меня дым из ушей не пошел от злости. Внутри я кипел действующим вулканом. Разве я мог забыть, что чувствовал, стоило ей запеть?
Зазвучали первые ноты мелодии и из сложенного в улыбку рта Венды полились звуки, которые могли заставить любого содрогаться и плакать.
Ее голос, раздавшийся у меня за спиной, вызвал непроизвольную волну мурашек по коже и, с трудом вспомнив, как дышать, я круто повернулся и посмотрел на свою подопечную.
И все же эта девушка была достойна сравнения с цветком, но не с высокомерной розой, а с нежной лилией: такая свежая, юная, распахнувшая свои лепестки, она увянет, стоит какой-нибудь твердой руке сорвать ее. Умирая, она еще будет дарить вселенной свою красоту и аромат, но вскоре поблекнет, завянет и будет выброшена. Конечно, пойдя на поводу у собственных желаний, я мог бы насладиться ею, как дорогим вином, а после забыть. Но я не стану этого делать. В ее присутствии в моей душе появлялось что-то новое, неведомое мне доныне.
Венда замолчала, ее голос, словно растаял, в наступившей внезапно тишине.
– Превосходно! – зааплодировал король. – Барон, почему вы скрывали от нас это сокровище? Вам непременно нужно привезти свою подопечную в столицу. Меньше, чем через месяц во дворце состоится бал по случаю дня рождения королевы. Я хотел бы, чтобы моя драгоценная супруга тоже смогла насладиться этим чарующим голосом.
– Мы будем рады принять приглашение, Ваше Величество, – сдержанно ответил я, скользнув взглядом по лицу девушки.
«Демон тебя побери, а заодно и тетушку с ее длинным языком. А кузен Эрх пусть вообще сгорит в огне», – разозлился я.
Я почувствовал ярость, тяжелую, давящую, словно камень, но внешне оставался совершенно спокойным.
Снова заиграли музыканты, и я отвлекся на разговор с королем. Краем глаза я наблюдал за Вендой. Как она села за стол и со скучающим видом потягивала вино из бокала.
– Великолепный замок, барон. Почему вы так редко здесь бываете? – спросил король.
– Боюсь скончаться от скуки в этой глухомани, – усмехнулся я. – Смотрители призваны следить за созданиями, а в Доршендорне мне разве что за мышами придется наблюдать.
Король улыбнулся, а сидевшие по обеим сторонам придворные, захихикали.
– Вы остры на язык, барон. Впрочем, за это мы вас и любим.
– Благодарен за столько высокую оценку, Ваше Величество, – я обозначил поклон.
Король Бриан отвлекся на беседу с прибывшими с ним лордами. Я резко повернулся. Мой обострившийся слух легко уловил легкий шелест шагов по каменной дорожке двора.
«Венда вышла из зала и, видимо, пошла в сад», – решил я.
– Кстати, о вашей работе, барон, – король вновь повернулся в мою сторону. – Вы сказали, что следите за соблюдением договора между людьми и созданиями. Но мне известно, что в разных концах Аквеллории продолжают находить выпотрошенных людей. Как вы это можете объяснить? Или глава Клана Дмиус фон Вогрич плохо следит за подданными?
– Я отвечаю лишь за свою работу, мой король. Кроме вампиров в стране живут и другие создания, и многие из них не гнушаются пить человеческую кровь, – сказал я.
– Неужели вам удается призвать к ответу всех виновных? – насмешливо выгнул бровь Эрх. – Я слышал, что некоторым созданиям удается уйти от справедливого наказания.
Я окинул его взглядом, скрипнул зубами, чувствуя, как по жилам растекается густая ярость.
«Какой же ты мерзавец, кузен, настоящий Фрин!» – подумал я, а вслух спросил прищурившись:
– Неужели Смотритель Его Величества верит сплетням? Или, граф, вы водите дружбу с теми, кто нарушает условия мирного договора?
Король вздохнул и заметил: