***
Рассвет уже занимался на светлеющем небе. Долину внизу покрывал туман, который часто встречался в этих местах ранней осенью. Город Харлан, словно накрытый крыльями белых птиц, казался таинственным. Еще издали я увидел высокий шпиль здания библиотеки.
Проехав по узким, мощеным улочкам, я свернул на дорогу, ведущую к храму. Посетителей было немного. Какой-то мальчишка в одежде послушника сидел на каменных ступенях и, закрыв глаза, играл на свирели.
Я остановился и слез с коня, все это время продолжая слушать, как он выводит бесконечную заунывную мелодию.
– Эй, приятель, – окликну я его. – Как тебя зовут?
Мальчик остановился и с любопытством посмотрел на меня.
– Тобиус, – ответил он, глядя на меня снизу вверх.
– Мне нужен жрец по имени Долор. Позови его и получишь монетку, – я подбросил серебряный кругляш на ладони, подтверждая серьезность намерений.
– Без обмана? – недоверчиво прищурил рысьи глаза пацан.
– Да чтоб мне провалиться на этом месте, если я совру, – сказал я, продолжая смотреть на Тобиуса.
Мальчик поднялся и исчез в дверях храма. Через несколько минут он появился в проходе, за его спиной маячила сгорбленная фигура старого жреца в белой одежде. При ходьбе он сильно хромал, поскольку еще маленьким упал с лошади.
Не глядя, я кинул Тобиусу монету, а сам направился к Долору.
– Приветствую тебя, – сказал я, почтительно поклонившись старцу.
– Мои глаза уже не так хорошо видят, но слух пока еще не подводил мне. Неужели это ты, Дон? – послышался тихий голос жреца.
– Твой острый слух способен распознать бег жука под корой дерева, – усмехнулся я, обнимая за плечи старого друга.
Он был также худ, как палка, на которую опирался во время ходьбы, носил просторную, светлую одежду, его длинные седые волосы лежали на плечах.
Долор был мудрым и великодушным человеком. Я познакомился с ним, когда был еще мальчишкой, а он в то время был молод и полон сил. В доме тетушки Орлетии Долор был нашим учителем. Эрх не любил его и часто издевался над его хромотой, а для меня этот человек стал лучшим другом.
В те редкие дни, когда мне приходилось бывать в Харлане, я непременно навещал его. Мне нравилось слушать мудрые мысли старика об устройстве вселенной, о прежних временах, когда люди и создания были частью большого мира, в котором всем находилось место.
– Что привело тебя к нам на этот раз? – спросил Долор, глядя на меня из-под густых бровей.
– А разве я не могу просто так навестить старого друга? – вопросом на вопрос ответил я.
– Конечно, можешь, – покачал он головой, задумчиво поглаживая длинную, свисающую на грудь, бороду. – Но не в этот раз.
– Ты мудр и внимателен, старый друг, – засмеялся я.
– Я очень долго живу на этом свете и, хоть глаза мои слабы, но сердце видит многое, – произнес Долор. – Если ты не брезгуешь, то раздели со мной трапезу, а заодно расскажешь о том, что тебя беспокоит.
– Я горжусь тем, что могу сесть с тобой за один стол, учитель, – сложа руки клинышком, я поклонился жрецу.
Долор кивнул и повел меня в свой маленький домик, расположенный в конце улицы.
Внутри по-прежнему было аскетически просто: стол, пара деревянных стульев, наспех сделанная кровать в углу и полка с посудой над очагом. На столе я заметил ржаной хлеб, яйца, сыр, зеленый лук и кувшин с разбавленным вином.
Мы сели за стол. Долор разрезал хлеб, сверху на каждый ломоть положил кусок сыра и пододвинул мне.
– Ешь, Дон, – сказал жрец. – Кем бы ты ни был, но я уверен, что ты по-прежнему человек, а значит, должен получать удовольствие от простой еды.
Долор откусил хлеб, прожевал и дважды сглотнул, и все это время он не сводил с меня взгляда.
– Вижу, ты чем-то встревожен, – наконец произнес учитель.
Я рассказал ему о своем возвращении домой, о визите короля, о стае волков, что забрели на мои земли и обладали способностью мысленно разговаривать.
Долор, не перебивая, слушал рассказ, лишь изредка двигая квадратным подбородком.