По моим расширившимся глазам она поняла, что меня эта новость не очень-то обрадовала.
– Не переживай, девочка, – обняла меня тетушка. – Дон не даст тебя в обиду. Главное, не перечь ему, и все будет хорошо.
«Наконец, случилось то, чего я боялась всю последнюю неделю», – пронеслось в голове.
День пролетел как одно мгновение, впрочем, в той суматохе и хлопотах, что на нас свалились, это было неудивительно.
Провожать меня вышла почти все жители замка. Тетушка Флоранс в открытую плакала, утирая слезы передником. Клодия беззвучно всхлипывала рядом, даже у старого Джаспера дрогнул голос, когда он пожелал мне счастливого пути.
Только одна тетушка Агна выглядела довольной.
– Ты под надежной защитой, родная, – прошептала она, обнимая меня за плечи. – Желаю тебе удачи!
– Спасибо вам за все, – выдавила я улыбку.
– Леди Венда, – окликнул меня барон, когда я уже забиралась в карету. – Нужно поторопиться, хотелось бы доехать до постоялого двора засветло.
Барон сидел на своем вороном коне верхом, оглаживая его длинную гриву.
– Как скажете, ваша Светлость, – ответила я.
Когда подходила к карете, то чувствовала, как тоска навалилась на меня.
Кучер Нараш открыл передо мной дверцу. Я с грустью смотрела из окна кареты на замок Доршендорн и его обитателей. Понимала, что, скорее всего, нескоро увижу эти светло-серые стены, эту увитую плющом беседку в саду, в которой любила прятаться от Клодии и тетушки.
Вскоре замок скрылся из виду. Усталость навалилась на плечи, разлилась тяжестью в груди.
Сердце наполнялось тоской и тревогой. Зачем я еду в столицу? Что там меня ждет? Я вновь вспомнила напутствие леди Агны: «Дон не даст тебя в обиду. Главное, не перечь ему, и все будет хорошо».
Откуда у барона такая власть надо мной? И вообще, какое ему дело до моего будущего?
Карета тряслась на неровной дороге, а мимо проплывал непривычный глазу пейзаж. Вот уже несколько часов я ехала в тишине. Ветер, проникающий через щели в окне, тихо завывал и обдувал мое лицо.
Мы ехали вдоль полей и темных лесов по размытой от прошедшего накануне дождя дороге. Внезапно карета дернулась и резко остановилась, и я еле удержалась на сидении. Раздался голос кучера, понукающего лошадей.
Я приоткрыла дверцу и выглянула наружу. Карета остановилась на дороге, огибающей озеро и уходящей вглубь мрачного леса. Дальнейший путь преграждало поваленное дерево, перекрывая проезд путаницей ветвей.
Солнце клонилось к закату. Над водой вздымался туман, серо-белым покрывалом затягивая все вокруг. Становилось прохладнее.
Кучер торопливо застегнул ярко-красный жилет, подтянул полосатые шаровары и побежал вперед.
– Хозяин, там впереди дерево перегородило дорогу, – послышался голос Нараша.
– Посмотри, сможем его сдвинуть и проехать, – велел барон.
Кучер долго бродил вокруг поваленного ствола, пытаясь обхватить и приподнять его то с одной, то с другой стороны, но у него ничего не получалось.
Из глубины леса донесся зловещий волчий вой, но вблизи хищников видно не было.
– Не нравится мне это, – пробурчал под нос барон, поглядывая на темную полосу деревьев. – Совсем не нравится.
Он осторожно спешился, и, бросив на меня взгляд, пошел к кучеру.
Жеребец барона остался стоять возле кареты, и я невольно залюбовалась им. Вороной красавец нетерпеливо перебирал ногами.
Выскользнув наружу, я осмотрелась. Не знаю, от кого из своих родных я получила любовь к лошадям, но и они отвечали мне тем же.
Иногда я вставала до рассвета и бегала в конюшню, чтобы покормить любимую кобылу, расчесать и заплести ей гриву. Тетушке все это очень не нравилось, и я умоляла конюхов ничего не говорить ей о моих вылазках.
Я без всякого опасения подошла, погладила Амадеуса по лбу и, слегка откинув голову, внимательно посмотрела на него.
В этот момент барон с кучером подошли к карете. Я слышала, как Нараш получал от хозяина последние распоряжения. Заметив меня возле своего жеребца, барон нахмурился.