Где-то снизу послышалось глухое рычание, следом за этим донеслось протяжное завывание. Моментально подхватив Венду, я выбрался наружу. Одной рукой цепляясь за ветки, старался оказаться как можно выше, чтобы никакая тварь не смогла бы дотянуться до Венды. Я терял последние крупицы здравого смысла, ощущая, как ее тонкие руки обвивают мою шею. Сердце едва не лопнуло, и я, чтобы и впрямь не умереть от избытка чувств, остановился. Венда смотрела на меня блестящими глазами из-под полуопущенных век, пальцы ее дрожали. Она словно в полусне балансировала на грани обморока.
Я прикоснулся к нежной девичьей щеке, ласкающим движением спустился к шее, вдыхая аромат. Ее страх становился острее, перерастая в настоящую панику, и мне хотелось защитить ее, заслонить собой от любой опасности. Внезапно ее губы коснулись моей щеки, и мир вокруг закружился в бешеном вихре. От Венды пахло луговыми цветами, корицей и медом.
Резко повернулся и впился в ее губы, провел по ним языком, пробуя на вкус, от чего по всему телу прошла чувствительная дрожь. Я словно обезумел, врываясь в ее рот, исследуя небо, переплетаясь с языком.
Казалось, что не выдержу и возьму ее прямо там, на дереве, но вдруг почувствовал судорожную боль в подреберье и замер. Сердце уже рвалось на куски от разочарования.
«Великие боги, что я творю?! Она совсем ребенок. Я не могу. Не должен», – тонул я в водовороте мыслей.
Во мне будто столкнулись две личности: одна пыталась убедить, что Венда слишком юна и неопытна, а другая настаивала на том, что она совершеннолетняя и сама способна решить, нравится ей мужчина или нет.
В глубине ее зрачков промелькнул всполох изумления, и мир вокруг потерял четкие очертания.
Неизвестно, как я повел бы себя дальше, если бы не огромный волк, внезапно появившийся под нами. Несколько мгновений я смотрел на Венду, а потом развернулся и поспешил вниз.
Ее взволнованный голос заставил меня остановиться и оглянуться.
От того, как она произнесла мое имя, горло сжало железным обручем. Сердце подпрыгнуло, ударилось о ребра, упало в живот и там затрепыхалось, как сумасшедшее.
Я выдавил что-то сквозь зубы, достал кинжал из голенища сапога и стремглав кинулся на волка, лишь бы быть подальше от этого соблазна.
Нервно облизал губы, клыки уже рвались наружу, ноздри трепетали, предчувствуя кровавое пиршество, кулаки чесались, хотелось броситься на волков и выместить на них распиравшие меня злобу и разочарование.
Целясь зубами в горло вожака, я кинулся вперед. Голодные клыки добрались до плоти и беспощадно рвали ее. Оборотень развернулся, бросился мне на спину, пытаясь подмять под себя. Одним коротким взмахом я вонзил кинжал по самую рукоятку ему в бок. Вожак взревел от боли и ярости, рванул вперед, и мы оба полетели вниз. Ветки вонзались в мое тело острыми копьями, оставляя страшные рваные раны. От боли я почти перестал дышать.
Едва мы оказались на земле, волк попытался добраться до моего горла, но я резко увернувшись, отбросил его от себя. Вожак упал на землю с глухим стуком, ударившись головой о камень.
Едва я добежал до дерева, чтобы забраться наверх, как несколько огромных тварей бросились на меня и сбили с ног. Я не сразу услышал глухое, хриплое рычание, доносившееся из темноты, а когда увидел, кто его издал, то от неожиданности опешил.
Отец! Откуда он здесь? Как тут оказался? Эти и еще сотни вопросов крутились на языке, но я промолчал.
Увидев древнего вампира, оборотни попятились. Вокруг стало тихо, будто еще минуту назад тут не кипела кровавая битва.
Отец шел вальяжно, равнодушно, словно путник, которому некуда спешить.
– Ничего не меняется, Дон. Умеешь ты находить неприятности на свою голову, – улыбнулся он, протянув мне руку.
Великие боги не дадут соврать, как я рад был его сейчас видеть.
Голова кружилась, от боли поморщился и, чуть покачиваясь, выпрямился.
– Здравствуй, отец, – сказал я. – Не волнуйся. У меня тут все было под контролем.
Перевел взгляд на оборотней, с опаской поглядывающих на нового врага.
– Так я отвлек тебя от приятного времяпрепровождения? – усмехнулся он.
– Это был обманный маневр, чтобы усыпить бдительность врага, – небрежно отмахнулся я.