Неизвестно, сколько времени я так провела, но усталость начала брать свое. Вскоре, завернувшись в одеяло, уже вертелась на кровати в поисках удобного места, но стоило мне прикрыть глаза, как мгновенно уснула.
Пробуждение оказалось неприятным. За окнами хлестал проливной дождь. В камине догорали последние угольки, погружая комнату в кромешную тьму. Тяжелые шторы были плотно задернуты, но ощущение чьего-то присутствия и сердце, сжавшееся в тревожном предчувствии, заставили меня инстинктивно замереть и прислушаться к посторонним звукам… Дыхание… оно слышалось совсем близко.
Первым порывом было – бежать и звать на помощь, но собственноручно запертая дверь и длинный подол ночной рубашки охладили пыл. Решила и дальше притворяться спящей, в то время как мои мысли, будто пчелы в разворошенном улье, теснились в голове в поисках способа защитить себя. Я пристально вглядывалась в темноту сквозь полуприкрытые веки, пытаясь рассмотреть незваного гостя. И, наконец, мое упорство было вознаграждено: увидела темный силуэт на фоне стены. Он не двигался, словно чего-то ждал. Я тоже замерла и почти перестала дышать.
– Кто здесь? – тихо спросила я, резко сев на постели.
Шторы на мгновение раздвинулись, и влетевший в комнату ветер потушил остатки углей. Со стороны могло показаться, что окно распахнулось от внезапного сквозняка, но я-то знала, что это было не так.
Вскочила с кровати, закрыла окно и даже подергала для надежности ручки.
Остаток ночи прошел спокойно, я спала без сновидений и ночных визитеров, а проснувшись, долго лежала в постели, наблюдая за алыми всполохами рассвета.
Следующие дни пролетели незаметно. Барон показал мне дом, представил обитателям: служанкам, повару, конюхам, садовнику и экономке, учителю по вокалу – мастеру Эрдеру, которого пригласил специально для меня. Хозяин особняка присутствовал почти на всех уроках, и даже несколько раз брался аккомпанировать.
– Дитя мое, я в восторге от вашего таланта. Уверен, вас ждет оглушительный успех, – время от времени восклицал барон.
Я смущенно опускала глаза, розовея от смущения.
Но если отец добросовестно выполнял все обязанности гостеприимного хозяина, то сына я почти не видела.
По ночам просыпалась и ощущала в комнате чье-то присутствие. Мне казалось, что я схожу с ума, поэтому никому не говорила об этом. Ночи превратились для меня в сущий кошмар.
Вечером под разными предлогами старалась задержать служанку, лишь бы не оставаться одной.
Когда она в очередной раз ушла, я натянула одеяло до самого подбородка и стала разглядывать узоры на потолке балдахина. Хотелось спать, но даже закрыть глаза было страшно.
Ближе к полуночи сон все-таки сморил меня, но вскоре я проснулась от почти невесомых прикосновений. Кто-то сидел рядом и осторожно перебирал пряди моих волос.
Свеча на столе погасла, и лишь немного лунного света просачивалось в щель между шторами.
– Малышка Венда, – протянул тихий, вкрадчивый голос.
От этого звука по спине пробежал холод, а тело покрылось испариной.
– Кто вы и что делаете в моей комнате? – вырвалось у меня.
– Я слышу, как сильно бьется твое сердечко, – нараспев продолжил незнакомец, игнорируя вопрос.
Слегка подавшись вперед, он напружинился, словно перед прыжком.
– Не бойся меня, – напряженно замерев, прошептал незваный гость.
Я пыталась разглядеть его лицо, но сделать это в темноте было слишком сложно.
Через мгновение я почувствовала, как крепкие мужские руки прижали меня к себе. Извернувшись, я перекатилась на другую сторону кровати, схватила со стола подсвечник, швырнула его в нападавшего, а затем черной тенью кинулась к двери и что было сил закричала.
В коридоре почти сразу послышались шаги, кто-то кулаками замолотил в дверь.
– Венда открой! – встревоженным голосом кричал Дон, но заблокированная ручка не позволяла попасть в комнату.