– Не прикасайся ко мне, – прошептала она. – Я не желаю этого.
– Тихо, любовь моя, – подушечкой пальца я стирал слезы с ее лица. – Твое тело говорит об обратном. Твои глаза отражаются в моих, а я вижу свое отражение в твоих. Посмотри на меня, девочка. Мы уедем туда, где никто не знает нас. Начнем новую жизнь. Ты ведь чувствуешь, что я не лгу.
Венда удивленно подняла глаза и простонала:
– Ты мне отвратителен!
Голос резал тишину и мои нервы. От каждого слова я вздрагивал, как от уколов иглы в самое сердце.
– Такая красивая и непокорная. Посмотри на меня, Венда, – она распахнула глаза и судорожно вздохнула, почувствовав, как моя ладонь скользнула вниз по ее животу.
***
Я наклонил голову, провел языком по ее губам, шее, ключице, заставив изогнуться.
– Вот видишь, как нам хорошо вдвоем, – прошептал я, поглаживая пальцами внутреннюю сторону ее бедра.
Накрыл ладонью ее промежность, она напряглась и попыталась оттолкнуть, но я не обратил внимания на протест. Погладил влажные складки, подразнил и прикоснулся к самой чувствительной точке.
– Дон, не надо…
– Что не надо? – облизал сухие губы, почувствовал, как пульсирует узелок под моими пальцами.
Пресекая любую попытку к отступлению, я сильнее сжал ее ноющий бугорок, и она дернулась.
Сопротивлялась, отворачивалась, в какой-то яростной ненависти, а я сжал ее грудь. Венда старалась вырваться, вертела головой, но я вдавил сильнее, расстегнул ширинку и резко вошел. Она всхлипнула, и я закрыл ей рот ладонью.
Сделал первый толчок и почувствовал, как сжала меня влажной плотью. Вцепилась зубами в мою ладонь, выгнулась навстречу быстрым движениям, а у меня искры из глаз сыпались, от желания по телу судорога пробежала.
Толчки были сильнее, чаще, и она в ладонь мне стонала тихо, а потом резко выгнулась, ее мышцы сократились вокруг моего члена, и меня сорвало следом за ней. Зарылся в ее волосы, изливаясь в подрагивающее лоно, продлевая агонию несколькими толчками.
Венда дернулась снова, а меня еще вело от этого безумия. Она с силой укусила меня за ладонь, и я убрал руку.
– Ненавижу тебя, – всхлипнула она.
– А я люблю тебя до дрожи и никому не отдам, – прошептал ей, целуя волосы и поглаживая большим пальцем сосок.
– Смерть моих родителей всегда будет стоять между нами, – прошептала она. – Я ведь дочь бродячих артистов. У тебя впереди помолвка с леди Лиорой, а меня отдадут замуж за какого-нибудь обедневшего дворянина.
– Нет, нет, Венда, – тяжело вздохнув, прервал ее, укладывая на себя. – Мне никто не нужен, кроме тебя. Мы уедем с тобой далеко, можем даже за пределы Аквеллории, поженимся, и ты родишь мне много сыновей и дочерей.
Мой голос и руки дрожали. Наступила пауза.
– Отчего же ты молчишь, малышка Венда?
Это была настоящая пытка. Мне казалось, что железные тиски сжимали мое сердце.
– Ваш отец никогда не одобрит этот брак, – покачала она головой, переходя на «вы». – Титул обязывает вас жениться на равной. Я была вашей, потому что желала этого всей душой. Но…
– Что изменилось, Венда? – выдохнул хрипло. – Я ведь люблю тебя. Или ты больше не любишь меня? Может, ты ценила только мое положение?
– Нет, Дон, я по-прежнему испытываю по отношению к вам самые нежные чувства, – воскликнула она. – Я не могу в один миг выкинуть вас из своего сердца, но это будет наша последняя ночь.
– Что значит последняя? Как ты себе представляешь, живя в этом доме и глядя на меня ежедневно, оставаться холодной?
– Нет, милорд. Для меня это будет невозможно, поэтому вижу только один выход. Мы оба примем свою судьбу: вы женитесь на леди Лиоре, а я выйду замуж за того, кого выбрал для меня король.
В комнате повисла гнетущая тишина.
– Венда, – начал я нежно, но голос был мой похож на рык просыпающегося льва. – Ты хочешь сказать, что готова отдаться другому мужчине после того, как была со мной? Ты ведь понимаешь, малышка, что делаешь мне больно? С таким же успехом можно было бы просто вырвать из моей груди сердце и растоптать его.