– Поверьте, милорд, в этой жизни не бывает вечных любовных мучений. Пройдет время, и вы забудете меня, – непреклонным тоном заявила она.
– Проклятье, Венда. После всего того, через что нам пришлось пройти, ты все еще сомневаешься во мне. Я прошу тебя. Слышишь? Умоляю, не задавай мне вопросы. Просто доверься. Потому что если я начну отвечать на них, то все разлетится вдребезги… А я так люблю тебя, ты не представляешь как. Очень люблю.
Она всхлипнула и судорожно сглотнула.
– Я доверяю тебе, Дон. Но не могу принять твоего молчания. В любом другом случае я бы безоговорочно пошла за тобой с закрытыми глазами. Но сейчас ты выгораживаешь убийцу, а это я расцениваю, как предательство.
– Никогда прежде я не встречал более упрямой женщины, – зарычал я. – Я мог бы заставить тебя, раздавить, растерзать, но это не принесет мне облегчения. Хочу не только твое тело, мне нужна твоя несгибаемая воля, энергия, мужество. Останься со мной! Прошу.
– Позвольте мне остаток ночи провести одной, милорд, – твердо ответила она.
– Хорошо, – тихо сказал я. – Я уйду, но подумай о нас, о страданиях, на которые ты готова обречь нас обоих. Доброй тебе ночи, малышка Венда.
– Спокойной ночи, милорд.
Глава 20. Призрак
Не произнеся больше ни слова, я покинул комнату Венды. Уже в коридоре закрыл глаза, раздосадовано сжимая кулаки.
Спустившись в столовую, поднял руку и с бешенством ударил по стеклу на двери. Оно разбилось и разлетелось на мелкие осколки.
Я чувствовал, как было больно моей девочке от незаживающих ран мучительных воспоминаний.
Наверное, если бы с меня живого сейчас содрали кожу, мне было бы не так больно. Из горла непроизвольно вырвалось рычание. Меня обдало жаром, внутренности скрутило в узел, клыки обнажились.
Эрх – сукин сын, сволочь… Он заставил Венду заново пережить весь ужас той ночи и наслаждался ее болью. Мне казалось, что я задыхаюсь.
Я мог бы разодрать его когтями, разорвать на мелкие части, но только это не помогло бы ей. Не заставило бы забыть жестокое убийство ее семьи.
Память… Она делает человека тем, кем он является в данный момент. Стоило Венде вспомнить свое прошлое, как из робкой девушки она превратилась в строптивицу, какой я ее знал в самом начале нашего знакомства.
Венда, моя малышка. Она стала наваждением, не исчезая из головы ни днем, ни ночью.
Рассказать ей всей правды я не мог. Если честно, я и сам не был готов принять ее.
После смерти матери и Дианы прошло почти семь десятилетий. Для вампира ничтожно мало. Но от этой утраты было все также больно, все также хотелось выть от ужаса безысходности.
Говорят, время лечит. Это все ложь. Время ничего не лечит, оно заставляет нас привыкать к боли, учит ценить то, что приносит радость, и делать это смыслом существования. Чем больше я думал о своем детстве, тем крепче росла во мне ненависть к самому себе.
Было время, когда я злился и презирал себя за то, что не смог уберечь маму и сестру от жуткой смерти.
В доме тетушки Орлетии я просыпался по ночам и, лежа в темноте, молил их, чтобы они забрали меня к себе, но ответом была тишина. Так я и жил во мраке и ненависти к самому себе долгие годы. Одиночество было моим уделом.
Спустя долгое время из состояния собственного уничижения меня вывели обязательства Смотрителя и заботы Клана. Хотя ожил я только тогда, когда в моей жизни появилась Венда. Рядом с ней кипела от любви кровь, она научила меня брать ответственность не только за собственную жизнь, но и за чужую, дала возможность почувствовать себя живым.
Именно сейчас я больше всего проклинал Эрха, но я не мог рассказать Венде о нем. Иначе на поверхность вылезли бы самые мои сокровенные страхи.
Да, я хотел быть рядом с ней, дышать одним воздухом. Если бы я мог, то вспорол бы свои вены, только чтобы показать, как моя кровь бурлит в ее присутствии. Единственное, что я мог, это ударить со всей силы кулаком по стеклянной двери, удерживая внутреннего зверя.
– Моя маленькая Венда, просто поверь мне, – шептал я в темноту. – Не задавай вопросы. Когда-нибудь я сам тебе все расскажу, но это будет потом.
Диким усилием воли я попытался успокоиться.