— Прости, Орэ, но это правда. Я не хочу выходить замуж из страха и безысходности, и надеюсь, что нас вновь свяжут тёплые чувства друг к другу. Как раньше, — проникновенно произнесла девушка, подавшись к собеседнику.
Вампир окинул её долгим внимательным взглядом.
— У нас осталось не так много времени, Николь, — прищурившись, произнёс он. — Я должен обзавестись наследником, чтобы склонить на свою сторону сомневающихся членов Совета.
— У нас будут очень красивые дети, — с придыханием прошептала маркиза, стараясь усыпить бдительность лорда. — Но они должны родиться в любви, чтобы приумножить силу рода.
— Я подумаю над твоим желанием, — Орэ улыбнулся уголками губ, — но тогда и ты подумай над моим. Я прошу тебя переехать ко мне и погостить в резиденции де Эвилей до принятия окончательного решения.
Николь посмотрела на высокородного из-под ресниц, гадая, что кроется за его приглашением — желание защитить или контролировать. Жених развеял её сомнения:
— Недопустимо жить под одной крышей с холостым мужчиной, проявляющим к тебе интерес, если он не твой жених. Со дня на день по Рубарису поползут слухи, и ты запятнаешь не только свою честь, но и мою.
— Я живу у подруги семьи! — вспыхнув, возразила маркиза. — И то исключительно потому, что поместье Бертье разрушено и пребывает в запустении!
— Однако он тоже живёт в особняке Сен Клэр, — парировал герцог.
— Мы оба знаем Шарлотту, дорогая, — продолжил уже мягче, видя, как подобралась вампиресса. — Графиня импульсивна и легкомысленна и не может дать гарантии, что твоя репутация не пострадает. Скажу больше, её репутация тоже находится под угрозой. Я видел, как она смотрит на графа Кросса.
— Я подумаю, — передразнила Николь, пытаясь сохранить хладнокровие.
Шпилька достигла цели, царапнула по сердцу. Орэ проверял, испытывал её. Маркиза не позволила и тени истинных эмоций мелькнуть на лице, пусть и не сомневалась, что Лотти тоже приглянулся Марк.
— Николь, — гипнотические светлые глаза жениха притягивали взор, — я не исключаю, что ты могла запутаться в своих чувствах. Граф умеет произвести впечатление, не спорю. Но тебе совершенно необязательно губить свою жизнь с обращённым.
— Орэ…
— Пожалуйста, выслушай меня, — попросил герцог без всякого притворства, и Николь пришлось согласиться. — Я знаю тебя не хуже, чем Лотти. Знаю, кто твои родители, как ты воспитана. Чем интересовалась, к чему стремилась.
Маркиза Бертье закусила губу и отвела глаза.
— Тебе нравится всё новое. Но ты потешишь самолюбие очередной победой и охладеешь к тому, кто ничего не может тебе дать. Может, даже возненавидишь. Лучше вам расстаться друзьями, сохранив тёплые воспоминания друг о друге.
— Дело в том, герцог, что я всего этого не знаю, — холодно откликнулась вампиресса. Собеседник прищурился. — С момента возвращения в Дракард окружающие только и норовят, что диктовать мне, кем быть и что чувствовать. Я устала.
— Я стараюсь уберечь тебя от ошибки, — девушка высвободила ладони и сложила их под грудью в тщетной попытке согреться, хотя вечер стоял на редкость тёплый. — Незачем разбивать ни его сердце, ни моё.
Николь не захотела отвечать, а собеседник не стал настаивать.
Они молча вернулись на берег, выбрались из лодки и покинули парк.
Бессмертная злилась на себя за то, что позволила лишить самообладания, заронить в душу сомнения. И на герцога тоже — за проницательность, прямоту и великодушие, которых она не заслуживала и не желала.
Маркиза надеялась вернуться в поместье Сен Клэр и смыть неудавшееся свидание и чужие прикосновения в тёплой ванной, однако герцог преподнёс ей ещё один сюрприз. Скрипнув рессорами, карета остановилась через две улицы от центрального парка. Серьёзный и предусмотрительный жених подал руку, предлагая спуститься.
«Закончится ли когда-нибудь это бесконечное свидание?» — с раздражением подумала Николь и, вздохнув, протянула кавалеру тонкую кисть.
Ничто не предвещало беды, но стоило вампирессе выбраться из экипажа, как она застыла, выронив веер. Так же упало её сердце.
Она узнала родное поместье — безмолвное, вымершее, заброшенное. С тёмными провалами лопнувших от жара окон. Наполовину сожжённое, с обвалившейся в некоторых местах крышей, заросшее диким виноградом и терновником.
— Зачем мы здесь? — произнесла одними губами, холодея от ужаса и горя.
Одно дело слышать о произошедшем, другое — увидеть жалкое запустение собственными глазами. Маркиза не сразу поняла, что вцепилась в запястье Орэ ногтями, возможно, причиняя мужчине боль.