- Спокойно, Маша, я Дубровский, - заявил я, широко ухмыляясь и распахивая дверь, чтобы явить себя миру и секретарше.
- Мамочки, Андрей Викторович! - охнула девушка, демонстративно прижимая ладошку к своей необъятной груди и округляя свои и без того огромные кукольные глаза в обрамлении длинных и пышных ресниц, - Зачем же так пугать, Андрей Викторович?! Не могли, что ли, предупредить, что задерживаетесь?? Спасибо, что хоть телефон не выключили!
- Сколько раз можно повторять тебе, Маша, - вздохнул я обреченно, - Начальство - не опаздывает. Начальство - задерживается. Что-то срочное?
- Конечно! - обиженно фыркнула девушка, - По-другому я бы и волноваться не стала, но вы все равно - предупреждайте…
- Ближе к телу, Маша.
- Как скажете, - девушка демонстративно задрала носик, но какую-то папку все равно протянула. - К вам посетитель.
- Да? И где же он?
Вопросительно изогнул бровь, оглядывая пустую приемную.
- У вас в кабинете.
Я прикрыл глаза и мысленно досчитал до пяти. Ну бля, Маша! Ну ты же уже два месяца у меня работаешь! Какого хрена?! Ведь четко, не раз уже, сказал: в мое отсутствие дверь в кабинет закрыта. Там же и документы, и сейф, и компьютер!
Ну почему? Почему я опять повелся на смазливую мордашку и шикарный бюст? Берет в рот Маша, конечно, шикарно, и без претензий на отношения, но, боже, какая она тупая!
Только сейчас заниматься мне этим не досуг. Так и быть - еще один такой косяк и тогда уж уволю к херам.
- Кто там? - хмуро спрошиваю я, открывая папку и утыкаясь в документы.
- Господин… как его… сейчас-сейчас, я же на бумажке записала...
Блин, Маша! Ты такая… Маша!
- Во! Господин Генрих Майер. Он из…
- Знаю, Маша, - сухо перебиваю я ее, громко захлопывая папку и сурово оглядывая девушку, - Кофе нам, Маша. И чтобы тихо, поняла?
Развернулся и четким точенным шагом пошел в кабинет.
И что это проклятому немцу понадобилось? Обо всем же договорились, все обсудили! Ну что ему опять не так? Вцепился же, как клещ - так просто и не оторвать. И хрен ведь знает, что он там один в кабинете делал. А он же бронепоезд, уж я-то успел его узнать, и даже если Маша и попыталась бы его остановить, ничего у нее не получилось бы. Успел уже с ним познакомиться, скотиной немецкой.
3. Андрей
При моем появлении Майер неторопливо поднялся на ноги и, деловито поправив и застегнув пиджак, протянул для пожатия руку. Я, конечно же, обаятельно улыбнулся и с готовностью обменялся с ним крепким и уверенным рукопожатием. Однако внутренне поморщился. Не нравился мне этот фриц категорически!
Причем тут не только дело в его чрезмерно остром уме и какой-то еврейской проницательности. Рядом с Майером мне, рослому мужику под метр-девяносто и далеко не хрупкого телосложения, было непривычно и неуютно, так как тот нисколько не уступал мне ни в высоте, ни в ширине и даже более - Майер был этаким тестероновым крепышом-переростком викингоподобного образа. В отличие от меня - счастливого обладателя черных волос и серых глаз, Майер был светловолосым и голубоглазым. А еще бородатым. И жуть каким брутальным. Ему бы в кино сниматься, в роли какого-нибудь первобытного дикаря с палашом наперевес, а не в бизнес вести и весьма, надо сказать, серьезный бизнес. Несмотря на внешность туповатого качка, немец был хитер как черт - из-за него-то у нас и не получалось так долго оформить контракт как надо. То это ему не то, то это не так. С какого-то перепуга он очень хотел остаться в России, чтобы вести дела немецкого филиала из стана, так сказать, врага. И это была его главнейшая ошибка. Ну не могут дела быть успешными, если каждого человека, а особенно коллегу, воспринимаешь как врага. Крайне удручающая ситуация.