5. Гера
Вру Воронцову просто безбожно. Ну как вру… Видела я его немца. Да уж, видный мужик, ничего не скажешь. И где только таких делают? Не иначе, как в тайных лабораториях, потому что такое оху… ошеломительное, огромное, так и пышущее мужскими гормонами тело просто не могло появиться на свет естественным путем.
Нет, мой Ворон тоже парень хоть куда. Когда он появляется в моей фирме, женские попки по автомату подтягиваются, а пуговицы на блузках магическим образом растегиваются, чтобы продемонстрировать черноволосому красавчику соблазнительные ложбинки. А если он еще и глазищами своими начинает стрелять, да ювелирно, прямо так по-сатанистки изгибать одну бровь - всё, можно выносить штабелями. Это бесит. Но не потому, что ревную, а просто работа встает. А это раздражает даже поболее вечных шуточек-прибауточек самого Ворона.
Итак, Генрих Майер. О да, мужик чистый, неразбавленный. Я заметила его, когда немец заходил в небольшое фойе моей юрфирмы, пока сама я изучала доставленные курьером бумаги. Как обычно, делала это на ходу, ни на что не обращая внимания, так как сама собиралась выходить на встречу с очередными разводящимися. А отвлеклась, потому что в один миг у всех женских особей в этот момент что-то упало, что-то разлетелось, что-то пискнуло, что-то охнуло. Волей-неволей пришлось отвлечься.
Однозначно, эффект от немца был еще сильнее, чем от моего Ворона. Оно и понятно - два метра ходячего секса. Блондинистого такого, голубоглазого, с аурой, незапятнанной вычурным лоском, несмотря на дорогой костюм от кутюр, и бородой, явно побывавшей в руках профессионального барбера. Немец даже немцем не выглядел, а больше походил на сошедшего со страниц любимых мной, каюсь, эротических романов дикого и необузданного викинга. Такому даже стараться не надо - все ножки раздвинутся перед ним, источая влагу, под нескромные вопли: “Возьми меня! Ну возьми!”
Признаюсь, немного повело даже меня. Но сожаление, что на встречу с Маейром я отправила Худякова, лишь легонько кольнуло меня, и я всё равно поехала на гребаную встречу с Поляковыми, хотя желание положить длинный и блестящий болт на них, разумеется, возникло. Пришлось напомнить себе, что я профессионал, с большим трудом заработавший свою репутацию. И выкинуть немца из головы.
… Как ни странно, но встреча с Поляковыми проходит почти на ура. К их крикам и взаимным оскорблениям я уже привыкла, даже, можно сказать, заскучала, ибо с моей стороны было сделано все по-максимуму. Ступор у меня случился лишь раз, когда пришлось пробираться сквозь кущу, точнее говоря, бесконечные списки каких-то книжек, которые будущие бывшие супружники все никак не могли поделить. Да вот что с них взять - с университетских профессоров? В мире, в котором “корабли бороздят просторы вселенной” *, а проще говоря - в эпоху интернета и электронных книжек, некоторые особо ценные фолианты по-прежнему находятся в печатном виде и имеют весьма и весьма значительную ценность. И если фамилии практически всех авторов мне тупо незнакомы, это не значит, что их труды ничего не стоят. Это проблема Поляковых, что они отказались от оценщика их макулатуры и решили разделить ее по собственным соображениям.
Но итог закономерен и радует мою противную душеньку - я получаю под обновленным договором подписи сторон и с весьма и весьма приятным настроением прощаюсь с парой до уже последней встречи, на которой они получат свои бракоразводные документы.
На часах - семь, и я спокойно шурую домой. По пути заруливаю в магазин, чтобы пополнить стратегические запасы холодильника. По-быстрому готовлю жаркое на два дня, ужираясь в скотинку и не чувствую никаких угрызений совести. Я мадам, конечно, крупная, но пока обмен веществ меня не подводит. Когда-то по молодости, конечно, пыталась сидеть на диетах - при моем росте мне пророчили карьеру модели. Вот только жаль, что ни мозгами, ни характером я не вышла. Первые давили своими необъятными извилинами, вызывая рвотный рефлекс от глянца, второй конкретно портил жизнь несдержанностью и эмоциональностью с самого детства. Ох, даже и не вспомнить, сколько раз Ворон притаскивал меня, сопливую школьницу домой, чтобы замазать синяки и ссадины и утереть сопли со слезами, а потом отправить домой. Ему, кстати, тоже попадало. Так и сдружились. По какому-то странному стечению обстоятельств мы с ним еще и походили, как брат с сестрой. Меня то и дело называли Воронцовой вместо Воронковой, Андрея - наоборот. Оба черноволосые и рослые. Ворон перерос меня только в классе 10, да и то ненамного - каких-то десять сантиметров. Вот только во мне самой был метр-почти-восемьдесят. А еще у Ворона были глаза серые, а у меня - голубые. Если присмотреться, во мне можно увидеть гены мамы-гречанки, отсюда и имя такое дурацкое - Гера. И если Андрей от природы был тощий, и он смог нарастить мышцу только к 30 годам, то я получила от родительницы склонную к полноте фигуру. В юности, конечно, бесило. Очень уж мне хотелось походить на излюбленный типаж иВорона - девочку-тростинку с белокурыми локонами. Потом плюнула. Утонула в подготовке для поступления на юрфак, и всякие романтические идеи просто улетучились.