Получается, опоздала она, недовольна она, что-то требует она, а виноват один я.
— Подумаю над вашим предложением. И принесите мне, наконец, нормальную блузку.
Хлопок двери. Еще минуту стоит тишина, а потом вновь звуки кухни.
И я дышу.
Ее грудь выглядит натуральной.
Дополнительной формы нет. Но есть моя запасная рубашка. И что я делаю? Да, несу ее Аксинье.
При мысли, что она наденет мою рубашку, пусть и чистую, прокрученную тысячи раз в барабане стиральной машины, отжатую еще тысячи раз и высушенную, то есть лишенную даже обломка моей ДНК, у меня учащается пульс.
Отдаю Аксинье в высунутую в дверь руку и слышу снова хлопок на весь ресторан.
— Надеюсь, она не от забытого гостя? — выходит через еще десять минут. Итого: она переодевается полчаса вместо положенных и прописанных в регламенте десяти минут. — Или какого-нибудь уволенного сотрудника?
— Это «Charvet» (Прим. автора: легендарная парижская марка рубашек высшего класса).
Нетонко намекаю. Ну какой уволенный сотрудник? У меня голос садится от возмущения.
— Это что-то крутое, да? Я не сильна в мужских брендах.
— Ну... — Я смущенно улыбаюсь.
Докатились. Одиннадцать месяцев и две недели же держался!
— Замечательно, — перебивает, — то, что нужно. И передайте хозяину, что если он соберется ее у меня забрать, ему придется сделать это силой.
На кухне вновь тишина. А у меня в голове вата, которая хрустит словами «сделать это силой». То есть как бы раздеть ее?
— Не смотрите на меня так, будто это ваша рубашка, — ухмыляется, и ее глаза приобретают лисью форму, — все равно не поверю.
Откашливаюсь и строго смотрю на поваров. Пусть только хоть что-то скажут, вычту по проценту от зарплаты за каждое слово.
— Идите на ваше рабочее место, Аксинья, раз с переодеванием Вы закончили.
Девица с высоко поднятой головой обходит меня полукругом и идет по коридору к залам. Ее девяносто два сантиметра соблазнительно виляют, юбка сильно их облегает. Шестьдесят один сантиметр кажется совсем тоненьким. Двумя ладонями можно обхватить без труда.
— Вячеслав Борисович, а если эта рубашка владельца ресторана? М?
Аксинья останавливается неожиданно. Девяносто пять сантиметров впились в мою грудную клетку. Приятные ощущения. Глаза вновь рискуют сместиться на тридцать градусов ниже.
— Не исключено, — отвечаю, не задумываясь.
— Познакомите?
— Зачем? — Что она замышляет?
— Лично отдам рубашку.
— Вы же грозились, что рубашку отнимут у вас только силой?
— Значит, вы против?
— Почему я должен быть против?
— Тогда устройте мне встречу. Рубашку нужно обязательно вернуть. Вдруг это его счастливая вещь?
Она что, верит в этот бред? Хотя это же девица Аксинья!
— Я поговорю с ним. Если будет время...
— Вот и отлично!
Глава 11. Аксинья
Хочется уйти отсюда уже спустя пять минут работы. Намного приятнее было сидеть за столиком и есть, чем улыбаться и принимать заказы. Они все говорят быстрее, чем я записываю! Смотрят на меня, как на робота, а не человека или даже красивую девушку.
В итоге это так меня задевает, что я путаю заказы. Мужику приношу свинину, а он мусульманин, девчонке вегану отменный стейк. Кто ж виноват, что за соседним столиком сидит почти такая же мадам, и именно она ждала свое мясо с кровью.
— Зовите администратора. Или директора, — визжит девушка.
Веган, конечно. Они те еще скандалисты. Думаю, ее злость от вечного голода, а унять его может только сочный кусочек говядины, а не килограммы руколы.
— Вы только не кричите. У меня уши заложило, — морщусь.
— Она еще и издевается! Директора сюда! Живо!
Вот блин. Теперь скряга меня точно уволит.
Плетусь к знакомой двери. Интересно, Борисыч разозлиться? Если да, то как он злится?
Стучусь, тут же открываю. «Ларгус» снова в очках и смотрит что-то на планшете. На рубашке расстегнуты две пуговицы, и я улыбаюсь. Осмелел.
— Аксинья, Вы уже успели по мне соскучиться? — говорит. Тут же откашливается, снимает очки и зажимает пальцами переносицу.
— Нет, что Вы? Там просто... Вас зовут.
— Кто?
— А я почем знаю. Девчонка какая-то. Кричит, ругается. Ей бы мяса поесть. На ее месте я бы еще уровень ферритина проверила.
Вячеслав медленно переводит на меня свой взгляд, и он кажется мне несколько угрожающим. Отступаю, но продолжаю улыбаться.
— Я не виновата, Вячеслав Борисович.
Когда он поднимается в полный рост, рубашка довольно сильно облегает упругие мышцы. В зал, что ль, ходит? Брюки подчеркивают ягодицы, когда «Ларгус» проходит вперед. И там тоже все в порядке.
Понимаю, что разглядываю своего босса и тут же стряхиваю с себя все, что успела увидеть. Еще привлечет меня за харассмент, стоит ему резко обернуться и поймать меня с поличным.