Кошусь в темный коридор, перед глазами красивый, но бесполезный диван. А в противоположной стороне большая мягкая кровать. С незнакомым мне мужиком. Он вкусно пахнет и довольно симпатичный, но он... Вячеслав Борисович!
— А вы приставать не будете?
Наконец-то он откидывается на спину. Смотрит в потолок. Его мощная грудная клетка, которая вечно прячется за рубашками, раздраженно раздувается. Как, должно быть, я его достала!
— Буду.
— Но Вам тридцать пять лет. Не стыдно?
— Нет! И мне тридцать три.
— Велика разница...
В темноте наши взгляды встречаются. Его глаза горят, как у кота. И хочется сказать: «Тш-ш-ш».
— Считаю до трех, Аксинья. Или вы уже ложитесь куда-нибудь, или...
Глава 14. Вячеслав Борисович
Открываю глаза без будильника. В комнате темно и пахнет цветочным кремом для тела.
Моя рука лежит на женском гладком бедре, вторая под моей головой. Оттопыренная попка упирается прямо в... Меня, короче. Конкретно упирается. Приходится заставлять себя дышать размеренно и спокойно.
Не удивительно, что я проснулся раньше положенного. Но если эта девица очнется и все поймет, то точно обвинит меня в харассменте. А я ведь просто мужчина.
— М-м-м, —потягивается и переворачивается. Теперь она утыкается мне в грудь и продолжает спать. Удивительное умиротворение и крепкий сон.
— Аксинья? — зову и сам не знаю, хочу ли я, чтобы она проснулась, или пожить бы мне еще немного.
Малолетка дышит и даже не думает просыпаться. А у меня работа. У нас, блин, работа!
Ее волосы пахнут шампунем, кожа — цветами, а сама она — как назойливое мелкое насекомое. И где в этом мире справедливость?
— Аксинья, пора вставать! — пробую снова, но результат тот же.
Аккуратно снимаю ее руку с моей груди, ногу с моей ноги. Тяжелая какая. И не скажешь, что девчонка.
Под длинное ворчание поднимаюсь с кровати и тихо выскальзываю. Не дышу, делаю вдох, когда закрываю за собой дверь. И тут пахнет ею.
Что заставило меня пригласить к себе, не пойму. Эта девица настоящая беда на мою голову, но видно мне мало. Уходящий год решил кинуть на меня нерастраченные проблемы разом в последний месяц. И у этих проблем очень симпатичное лицо. И все остальное.
В ванной понаставлены ее баночки. Их тьма, и зачем так заморачиваться, когда утром нужно все собрать обратно в ее неподъемную корзину. Я бы на ее месте купил чемодан для этого барахла.
Принимаю душ и оборачиваюсь в свое полотенце.
Когда выхожу из ванной, в доме по-прежнему тишина. Спит, девица.
И почему я такой джентльмен? Нет бы разбудить и выгнать, а я завтрак готовлю.
Аксинья не вегетарианка, любит тосты с рыбой и запить капучино на кокосовом молоке. Мысленно произнес все ее голосом и даже обернулся удостовериться, что на кухне я все еще один.
Спустя полчаса все готово, а она продолжает спать.
Стыдно говорить, что я набираюсь смелости, чтобы зайти к себе в спальню и попробовать растолкать Спящую красавицу, но это так.
Уверенным шагом дохожу до двери и, зажмурившись на секунду, распахиваю дверь.
Одеяло на полу. Аксинья лежит на животе, футболка задралась, и я вижу ее округлые ягодицы. Теми, которыми она прижималась к моему паху. Нагло и бесцеремонно вторглась в мое личное пространство во всех смыслах!
— С добрым утром! — говорю громко. Покашливаю. Неловкость максимальная.
— М-м-м.
Может, у нее кошмар? Или что-то болит?
— Аксинья, Вы меня слышите? — иду к кровати. И не потрясешь ее за плечо или еще за что-то. Я не знаю, что ожидать от этой девицы. Явно не то, что логично.
Она шевелит стопами, затем приподнимает голову и садится кое-как. Уже что-то.
Ее волосы растрепаны, но это охрененно сексуально. Зная, как она пахнет, мне следует отвернуться, а лучше выбежать из комнаты.
— Я подам на Вас в суд! — говорит сонно.
Прищурившись, врезается в меня взглядом. Глаза синие-синие. Опасные.
Губы пухленькие. Чертовские.
— Уточните, за что? — пробую сохранить голос твердым.
— Нельзя так рано будить человека. Противозаконная штука, знаете?
— Нет такого закона. Но есть рабочий распорядок, согласно которому Вы должны явиться на смену за полчаса до начала. Иначе мне придется Вас оштрафовать.
Все это звучит и выглядит абсурдно. Я продолжаю стоять в полотенце на бедрах. Под ним ничего. Аксинья тоже не вполне одета, а утром я трогал ее бедро, а ее голова лежала на моей груди.
Это вообще не может происходить со мной! Сюр, глюк, сон наркомана.
— В этом будете штрафовать, Вячеслав Борисович? — она кивает на мое полотенце. И улыбается, стерва. Я ее босс! Никакой субординации.
— Хм. Ваш завтрак на кухне. Поторопитесь, пожалуйста.