Молчи, умоляю!
Приходится прижать ее спиной ко мне. Разболталась, как... Аксинья.
Идея была плохая. Ее задница упирается в мой пах. Аппетитная, мягкая и округлая попка, которая привлекает кучу проблем на светлую голову. И на мою в том числе.
Ксеня выдыхает и берет меня за руку, чтобы увести от стола. Успеваю только пожелать приятного аппетита сидящим. А их тут целых десять штук. Десять ошарашенных свидетелей.
Мы проходим между столами. Не знаю, на что обращать внимание: на пустой стол слева или на задницу впереди меня. Покачивается уж больно соблазнительно, а во рту растекается медовый вкус.
— Какой же он наглый! И как только я могла быть с ним? Жить?!
Вновь ревностно. Завыть готов, что сейчас она говорит и думает о том придурке, который и правда ни одной картошки за свою жизнь не почистил. Это стало в моем понимании таким же важным для мужчины, как обязательно подраться в жизни, или напиться, или поучаствовать в неудачном тройничке...
Было. Каюсь. На смех разбирает, стоило вспомнить.
— Что? — злость Аксинье обращается ко мне, но сразу же гасится.
— На территории есть пруд. Сейчас он используется как каток, и здесь есть прокат коньков. Может, сходим сегодня, когда закончится ужин?
— Это свидание, Вячеслав Борисович?
Вот лиса.
— Это для поддержания легенды, — прочищаю горло. Мне тридцать пять... Черт! Мне тридцать три, а на свидании был последний раз лет пять назад.
— Ладно, — быстро соглашается.
Но я парень закаленный. Уже чувствую, как готовится новая реплика перлов в исполнении девицы Аксиньи.
— Но чур не лапать, не целовать и вести себя достойно.
— Вообще-то... — прикрываю глаза и выставляю ладонь вперед.
— Ага! То-то я смотрю и язык мне в рот засунул, и руки свои на попу мою положил. Целовал...
— Да это ты начала! Чья была инициатива первого поцелуя? А второго?
Стоит, скрестив руки. Ее грудь открыта ровно так, чтобы начать гадать, какие же соски спрятаны за черной линией ее платья.
Сдаюсь. Выдыхаю, опустив плечи, вместе с ними и руки.
— Но и ты тогда ко мне не лезь, — чуть обиженно говорю.
Девица Аксинья странно морщит свой маленький вздернутый носик и касается моих губ. В первую же секунду рушит нашу договоренность, непослушная девчонка.
— Крошка, — врет, как дышит.
Вдруг решаюсь повторить за ней. Касаюсь верхней губы и чувствую под пальцами нежную кожу. Ее зрачки увеличиваются одновременно с дыханием.
— И у тебя здесь крошка.
Не ты одна здесь хитришь, Аксинья.