Рейтинг Вячеслава Борисовича стремительно падает прямо на глазах.
— Читаю по Вашим глазам недоумение, — быстро ухмыляется и возвращается к своей серьезности. От тридцати снова в тридцать пять.
— Вы даже на меня не посмотрели.
— Ошибаетесь, Аксинья. То, что мне надо, я способен разглядеть за доли секунды.
Если бы мы не стояли в странном помещении с белой плиткой, на мне было бы надето что-то элегантно-эротичное, а Вячеслав был бы просто побогаче, с уверенностью сказала бы, что это флирт с его стороны.
Увы.
Мой вопрос «И что же, например?», заданный томным голосом, звучит только в моей голове, а дальнейшее развитие событий разыгрывается в параллельной реальности.
— Ваш заказ был на сумму три тысячи пятьдесят рублей. Смена одного моего работника холодного цеха составляет пять тысяч рублей. Я дал Вам две трети того объема картофеля, который сотрудник чистит за смену. Удачи.
— Стоп!
Смотрю в лицо «Ларгуса». Его брови по-мужски густые, изогнутые. Глаза не выражают абсолютно ничего. Я не вижу ни раздражения, ни радости, ни самодовольства, что у него есть шанс проучить мажорку. Вячеслав Борисович — бетонная серая стена, через которую не пробиться.
— У Вас какие-то вопросы?
— Да... — от нехватки воздуха заикаюсь. Или это от возмущения? Не пойму.
— Слушаю, — беглый взгляд на часы. У них даже ремешок затерся.
— Что мне делать?
Я правда не понимаю всю его речь про мой заказ, холодный цех и картошку.
Ни усмешки, ни улыбки, ни разъяренного вдоха. Ни-че-го.
— Чистить картошку.
Глава 7. Вячеслав Борисович
Закрываю дверь и оставляю девицу один на один с картошкой. Как-то не по себе мне, под ложечкой скребет, и я ускоряю шаг, чтобы быстрей дойти до кабинета и открыть вкладку с камерами.
Нужно было бы ее отпустить, но моя принципиальная натура не смогла замять. Целых три тысячи рублей! Для кого-то это поход в магазин или оплата мобильной связи за месяц. В конце концов, это четверть чьей-то пенсии!
— Вячеслав Борисович, Вы уверены? — Тамара кивает на коридор, где за одной из дверей сидит девица в темнице.
— Вы во мне сомневаетесь?
Официантка качает головой. По глазам вижу, что чувствует вину за свой вопрос. Она исчезает из поля моего зрения за секунду.
Подхожу к кухне, окидываю всех взглядом. По пути проверяю то, что смущает. А когда нахожу кинутый грязный контейнер, которому место в раковине, зову к себе одного из поваров. Делаю выговор.
И, наконец, оказываюсь в своем кабинете.
Открываю ноутбук, ищу нужную мне вкладку, затем определенную камеру и, вуаля, девица продолжает стоять у стены и пялиться на мешки с картошкой. Нам привезли двадцать пять килограмм свежего отборного картофеля.
Время идет. Девица не двигается. В форме Светланы Игнатьевны она смотрится смешно, но и в то же время мило.
Аксинья приходила в мой ресторан каждое воскресенье в двенадцать дня и по будням около четырех. Ее заказы часто повторялись. Всегда красиво одета, ухожена, но высокомерна.
Мы сталкивались с ней в этих стенах сотни раз, но реально «столкнулись» в тот день, когда она меня и поцеловала.
Ненормальная девица! Малолетка! С ногами от ушей, тонкой шеей, вздернутым носом и соблазнительными губами.
Вспоминаю, как в один день в дверях с ней друг другу дорогу не поделили. Она перла как советский танк, я хотел отступить и дать ей пройти. Не угадал с траекторией. В итоге след ее помады был на моем плаще. Сволочь, ни одна химчистка не отстирала.
А девица:
— Господи, вы меня хотели убить? Целая тонна в меня врезалась! Что за мужики...
И упорхнула. Села в свою красную «Киа Соул» и рванула, грубо подрезав другую иномарку.
Я лишь прошептал осенним листьям:
— Извините.
И сейчас эта выскочка, мажорка и просто невоспитанная девица сидит (неужели?) на пластиковом стуле и вертит в руке одну картошку.
Она растеряна, а у меня что-то типа праздника на душе. А праздники я терпеть не могу. Много суеты, проблем и шума. Одному в тишине лучше и спокойнее.
Плохой знак. Чертовский плохой.
— Ну? Берешь ножик и чистишь! — разговариваю с Аксиньей через экран.
Аксинья... Судьба точно смеется надо мной!
Девица вдруг слушается и берет с металлического стола ножик. Теперь смотрит на него. Растерянности в миллионы раз больше. Неужели никогда не держала в руках ни ножа, ни картошки?
Точно, избалованная принцесса. Я успел забыть. Форма Светланы Игнатьевны смутила и криво сидящий чепчик на голове.
Может, на фиг ее? Отправить домой? Еще картошку мою всю попортит, а такую мне больше не привезут. Это эксклюзив в мире крахмальных овощей. С боем закупил у белорусов.