— Не называй меня деткой!
Я вижу проблеск удивления на его лице.
— Хорошо. — Он поднимает руки в знак капитуляции. — Я больше никогда тебя так не назову, если ты будешь так добра и сядешь в машину. Тебе даже не нужно разговаривать со мной.
Тьфу. Я даже в тишине не могу его игнорировать. Сволочь.
В таком случае он будет преследовать меня до самого поместья.
Или я просто могу сесть в машину и сократить это.
Решение принято, и я резко останавливаюсь.
— Прекрасно, — выдыхаю я, — но никаких разговоров.
Затем я топаю к ожидающей машине. Я дергаю дверь, чтобы открыть ее, забираюсь в машину и хлопаю дверью. Схватив ремень безопасности, я пристегиваюсь. Я намочила его красивое кожаное сиденье.
Хорошо.
Я поднимаю глаза, он смотрит на меня.
В конце концов, ему хватает приличия не улыбаться, или я могла бы просто съездить по его красивому личику. Вот настолько я ненормальная.
Я отворачиваюсь к своему окну и через секунду автомобиль трогается.
Фоном звучит “Behind Blue Eyes” группы Limp Bizkit.
— Прости... меня. — Его мягкие слова застают меня врасплох.
Я смотрю на него.
— Ты обещал, что если я сяду к тебе в машину, мы не будем разговаривать.
Он бросает на меня быстрый взгляд.
— Да, говорил, но тебе не нужно отвечать. И я не упоминал о своем молчании.
Мудак.
— Выпусти меня.
Я говорю спокойно. Но это очень, очень тяжело, потому что мне хочется кричать на него.
Он вздыхает.
— Дэйзи...
— Нет, Кас, я не играю в игры.
— Как и я.
— Ты мастер игр разума.
Наступает короткая пауза. И я могла бы почти назвать это сожалением, если бы не знала его лучше.
— Я не пытаюсь обидеть тебя. — Тихо говорит он.
Я усмехаюсь и снова поворачиваюсь к окну.
Тишина затягивается.
Он выдыхает.
— У этой молчаливой забастовки есть конечная дата?
— Нет.
— А что насчет работы? Там ты тоже собираешься отстраниться от меня?
Я наклоняю подбородок в его сторону и смотрю на его руки, лежащие на руле.
— Я могу быть профессионалом, если ты можешь. На работе мы можем разговаривать о работе. Но вне поместья мы не существуем друг для друга.
Я опускаю подбородок к своей груди. Снова слышу его вздох. Но больше Кас ничего не говорит.
Он подъезжает к центральному входу в свой дом, и, как только он жмет на тормоза, я уже на улице.
Быстро проскочив под барабанящим дождем, я снимаю свой капюшон, как только оказываюсь в безопасности крыльца. Я расстегиваю плащ и снимаю его и следом — сапоги.
Оставив обувь на пороге, я беру свой плащ и вхожу в дом. Преодолев большой коридор, я открываю дверь в шкаф с одеждой, в который вешаю плащ и сумку, достав из нее телефон, который прячу в карман платья.
Закрыв дверь я поворачиваюсь и вижу стоящего там Каса.
— Боже.
Я подпрыгиваю. Прикладываю руку к груди, чтобы успокоить сердце, которое он только что чуть не остановил.
Но он ничего не говорит. Не смеется и не произносит ни слова. Он просто стоит и глазеет на меня.
Я с трудом отворачиваюсь, отводя от него глаза, не в силах выдержать интенсивность его взгляда.
Мой взгляд блуждает по нему. Его волосы мокрые от дождя, а кожа слегка поблескивает. И впервые, с момента встречи с ним, я замечаю, насколько уставшим он выглядит. Под глазами залегли тёмные круги, а в них – усталость и сонливость.
Несмотря на это, он все ещё красив.
И я ненавижу это.
Выглядывая из-за него, я вижу водяной след, который он оставил. След, который мне нужно убрать.
— Ты здесь все намочил. — Говорю я ему раздражённым тоном.
Он даже не смотрит в ту сторону.
— Поговори со мной.
В его голосе звучат нотки мольбы, которые я игнорирую.
— Об оставленной тобой луже? — я показываю на воду, в которой он стоит.
Он выдаёт раздражённый звук.
— Какого хрена!
— Не выражайся в мой адрес! — хмурюсь я.
От его мрачного смеха волоски на моем теле встают дыбом.
— Я хочу поговорить о вчерашней ночи.
— А я – нет.
— Дэйзи. — Рычит он мое имя.
— Мистер Мэтис. — Его имя я произношу с почтением.
— Поговори. Со. Мной. — Его слова скрипят, как и его челюсть.
— Это касается работы?
— Нет.
— Тогда и мой ответ — нет.
Я прохожу мимо него, направляясь в кухню.
Знаю, что веду себя по-детски, но мне все равно, потому что я зла как черт.
Я слышу, как он снова рычит, а затем — тяжёлые шаги, следующие за мной в кухню.
— Ради Бога, Дэйзи, я же сказал, что сожалею!
Я разворачиваюсь.
— О, что ж, в таком случае все в порядке. Кас говорит, что он сожалеет, и в мире снова наступает покой.
Издав неуместный смех, я вскидываю руки.