Выходить из машины Лиля явно не хотела. Оперу даже показалось, что прежде чем спустить свою прекрасную ножку, теперь спрятанную под широкой брючиной, на асфальт, она взглядом попросила его о помощи. А может, это ему захотелось, чтоб она призвала его на помощь, дала возможность проявить себя рыцарем перед новыми лицами, отиравшимися сейчас на территории.
Вид у гостей был важный, куда важнее его. Даже костюм и тачка, которыми Федя до этого безотчетно гордился, как-то поблекли на их фоне.
Лиля все-таки вышла из машины и, как ему показалось, слишком торопливо зашагала через двор. Она явно хотела избежать неприятного общения, только он пока еще не знал с кем. Но уши Дубравин навострил и, пока закрывал за «хозяйкой» дверь, краем глаза следил за новоприбывшими.
— Лилия!
Ха! На этот раз попытка побега не удалась. Конечно, от таких людей вряд ли скроешься. Это тебе не простой водила папиной машины, перед которым можно вытворять черте че и думать, что тебе все сойдет с рук.
Лиля замерла, как будто с размаху вписалась в невидимую стену, и, чуть помедлив, развернулась на каблуках к окликнувшему ее мужчине. Улыбка на ее лице была откровенно кислая.
— Лилия, — мягко позвал ее гость, как-то вальяжно и лениво, совсем как кот, обтрескавшийся сметаны. Походу, неприязнь девушки его совсем не задела.
Мужик был видный, при бабках, и явно привык к тому, чтобы все его желания и указания моментально исполнялись. Если он из их кровей (а он был из их кровей, об этом говорила типичная внешность), то для него женщины были чем-то вроде обслуживающего персонала. Дубравин мог и ошибаться, конечно, но судил по опыту общения с представителями их народностей. Причем, неважно, образованный ли перед тобой спец или чурка с неоконченным средним. Хотя, возможно, что-то в этом есть…
— Мне надо переодеться, — задрала подбородок Лиля и, еще раз развернувшись на каблуках, поцокала в сторону входной группы в дом. Даже не удосужилась выслушать, что ей хотел сказать чел. Неловко ему, наверно, сейчас, и досадно. Она его отбрила при стольких свидетелях. Кто это, кстати?
Занятый происходящим, Федя как-то не подумал, что эта сцена — не для его глаз и не для его ушей. А вот мужику этому чужое внимание пришлось не по нраву.
Он повернул к нему лишь голову, и Дубравин понял, что мягкость и вальяжность в нем обманчивы.
— Ты кто такой? — спросил он прямо с того места, где стоял, не удостаивая его чести более близкого контакта. Спросил неприязненно, если не сказать враждебно.
— Водитель, — прежде чем ответить, Федя напомнил себе о своем статусе в этом доме, хотя его так и подмывало сказануть что-либо в такой же манере.
— Откуда ты взялся? Раньше тебя здесь не было.
Опер пожал плечами.
— С агенства.
И все, больше его персона этого важного человека не интересовала.
Чего нельзя было сказать о Феде…
Глава 5
— Значит, говоришь, высокий, восточного типа, за тридцать пять?
Едва шевеля губами, Трофимов задумчиво тер переносицу. Они сидели на мойке в ожидании, когда их «железные кони» обретут первозданный вид — ни пылинки, ни соринки. Сидели они на одной лавке, но не как давние знакомые, а случайные клиенты одного и того же заведения сервиса. Даже взгляды их были направлены в противоположные стороны, и они, типа, совсем не разговаривали.
— Ага, их кровей.
— Лысоват?
— Лысоват.
— Скорее всего, это Амир Зарипов, новый бизнес партнер Сафина. Свалился, падла, как снег на голову, и много чего нам попортил…
— Кому «нам»?
У Дубравина создалось впечатление, что сейчас Трофимов разговаривал не с ним.
— А вот этого, Федя, тебе пока знать не обязательно, — съязвил полковник после короткого, но убийственного взгляда, который сразу же дал понять оперу, что он сморозил что-то не то. Ну да, начальству виднее, тот сидит выше, видит дальше и больше, и вопрос откровенно глупый. — Выясни лучше конкретно, на кой черт он там ошивается.
— Есть.
С кого начать выяснение? Конечно же, с подопечной. Надо было бы как-то ненавязчиво, вроде как между делом, но неожиданно нарисовалась «засада» — Люлю как будто подменили. Непонятно куда делась бойкая, общительная и язвительная на язычок «колючка», но после того вечера знакомств с новыми действующими лицами ее было не узнать. Она его больше не задирала и относилась к нему как к обычному водителю — эдакой разновидности «пустого места» повышенной функциональности. Не здоровалась и не прощалась, без слов садилась в машину, всю дорогу пялилась в телефон или за окно, а потом молча уходила в свой институт. Иногда после занятий она приходила не одна, а с кем-то из подруг, отдавала короткий приказ отвезти их в какую-нибудь кафешку или в кино, и все… Больше никаких выкрутасов с ее стороны…