Заманчивое, конечно, предложение, но в его планы пока не входило ни обзаводиться женой, пусть и такой красивой, да еще в довесок с солидной кучей кэша, ни пускаться в бега, таща за собой пару статей из Уголовного кодекса РФ. Не-е, девица, наверное, фильмов пересмотрела про бесстрашных героев-любовников, готовых горы крушить ради своей «принцессы».
— Ну! Что скажешь?! — подначивала Лиля, напирая и в буквальном, и в переносном смысле. — Соглашайся, Федь! Зачем тебе за копейки горбатиться?
— Предпочитаю закон не нарушать, — ответил так, чтобы она поняла, он не шутит. Сурово и веско. И чтобы вообще эту мысль из головы выкинула, добавил: — Думаешь, твой отец так это все оставит? Думаешь, у него связей нет в полиции? Тебя быстро найдут.
Он не знал, прав был или нет, но попытка усмирить ее была оправдана. Если ему некого будет возить, то зачем он нужен в том доме? Так что побег, как вероятное скорое событие, исключался в любом случае, а вот бракосочетание…
Додумать Федя не успел, его тряхнуло. Это Лиля, выдохнув с поражением в голосе: «Есть, есть у него связи!», с силой откинулась на спинку сидения и зло пнула водительское кресло. Господи, ну и характер!
— Ремень пристегни, — напомнил Дубравин, и громкий щелчок еще раз подтвердил, насколько бушуют внутри девушки эмоции.
Остаток дороги он украдкой наблюдал за ней в зеркало заднего вида. Напряженное поначалу лицо постепенно расслабилось, приняло привычное, слегка насмешливое выражение.
— Ну и ладно! — довольно весело выдала она в итоге, решив, видимо, не забивать свою красивую головку грустными мыслями. Когда они въехали на территорию дома, она, отстегнув ремень, все так же жизнерадостно спросила: — Ну, так что, мир?
— Мир, — заверил он ее.
— А ты классный парень, оказывается! Думаю, мы подружимся! — подмигнула она и вылезла из машины.
— Да и ты вовсе не такая стерва, какой показалась мне сначала, — крикнул Федя ей в приоткрытое окно.
Она обернулась и состроила рожицу.
— Это я-то, стерва? Да я сущий ангел.
— Ага. Только без крыльев, — добавил парень, когда она зашагала в сторону дома.
С того дня характер их отношений существенно изменился. Теперь по дороге в институт они могли болтать о всякой несущественной ерунде, после — вместе заходили пообедать в какую-нибудь кафешку. Иногда Федя думал, что ее отец относится к ней излишне строго, ведь, по сути, она обычная девчонка и ничего такого из ряда вон выходящего не делает.
За это время ему удалось выяснить расположение камер. К счастью, половина из них вовсе не работала, а те, что были рабочими, можно было легко отключить в операторской комнате, в которой никто не дежурил. Слепок замка от хозяйского кабинета так же был беспрепятственно получен и вскоре у него имелся готовый ключ. Оставалось лишь дождаться удобного момента. И такой момент не заставил себя долго ждать — Сафин улетал по рабочим делам и должен был вернуться лишь следующим вечером.
Прежде чем уехать, он долго раздавал поручения, вызвав к себе начальника охраны и Федю, в том числе.
— Пап, у Вики сегодня день рождения. Можно я съезжу ее поздравить? — подошла к нему Лиля, когда прислуга разошлась по своим рабочим местам.
— Знаю я твою Вику, опять пьянку-гулянку устроит, — недовольно заметил Сафин, проверяя содержимое тугого портфеля.
— Всего лишь небольшая вечеринка дома, там и родители ее будут, — убедительно заверила его Лиля. — Пап, ну пожалуйста! Со мной Федя пойдет. Он будет следить за моим поведением.
Данное заявление опера совершенно не обрадовало. У него были иные планы на этот вечер и сейчас они летели в тартарары.
— Папочка, ну прошу тебя! — продолжала жалобно канючить Лиля и Сафин сдался.
— Глаз с нее не спускай, — наказал парню Сафин, поглядывая на часы. — Отзвонишься мне потом.
Едва ворота за его авто закрылись, Лиля побежала переодеваться. А Феде ничего не оставалось, как снова выгнать машину. Ладно, черт с ней с этой вечеринкой, съездят они туда ненадолго, а ночью он проберется в кабинет Сафина и все сделает.
Но стоило ему увидеть Лилю, направляющуюся к машине, его мысли о работе вмиг улетучились. Выглядела она потрясающе. На ней было короткое, едва достающее до колен, приталенное платье изумрудного цвета, так подходившее к ее загорелой коже и волосам насыщенного каштанового оттенка. А высокие каблуки, которые она так любила, делали походку еще более соблазнительной. Дубравин мысленно призвал себя к спокойствию и благоразумию, однако всю дорогу так и посматривал в ее сторону. А Лиля трещала без умолку и, казалось, светилась от счастья.