Видит бог, он не хотел оскорбить ни Лилю, ни ее взбалмошных и «опытных» подруг, просто был слишком зол.
— Хорошо, я попробую… — помедлив, пообещала та, не особо веря в успешность затеи. — А может… — неожиданно она подпрыгнула на месте и радостно воскликнула: — Придумала! К врачу пойдет Алиса!
Дубравин молча наблюдал за тем, как к Лиле возвращается прежняя уверенность.
— Да! Точно! — она была вне себя от радости. — Алиска — еще девочка, так что она без проблем получит эту справку. Ей только нужно представиться мои именем!
— Вы не очень похожи, вдруг не поверят, что она это ты, — заметил Федя, прикинув, что идея в принципе и не плоха, сработать может. — Но у вас имена начинаются на почти одинаковые буквы на письме. Или справки сейчас в распечатанном виде дают?
Он говорил и сам себе не верил. Он сидит и рассуждает о том, в каком виде выдают справки о девственности!
Лиля смерила его долгим взглядом, словно решала, совсем он дурак или хочет таковым казаться.
— На медицинской карте нет фотографии, — растолковала она, словно малому ребенку. — Я сама ее получу, предъявив паспорт в регистратуре, а уже к врачу с моей картой пойдет Алиска, — вернувшаяся к ней уверенность теперь вновь превратилась в снисходительное превосходство и она насмешливо добавила: — Молись, чтобы мою сестру не обманул такой же как ты кавалер, и она оказалась девственницей. А иначе убьют не только меня, но и тебя.
— Не сомневаюсь, — ответил про себя опер, заруливая на парковку.
Глава 7
Она смотрела на него издали, каждое утро осторожно разглядывая его из окна гостиной. Обычно он ждал Лилю возле машины и, облокотившись о капот, курил. Иногда, словно ощутив чужой взгляд, поднимал голову и смотрел прямо в ее сторону. И хотя Алиса понимала, что разглядеть ее с такого большого расстояния сложно, все равно каждый раз отскакивала обратно, прячась за занавески.
В их доме всегда была охрана, но у нее никогда даже мысли не возникало вот так кого-то разглядывать. Она сама не знала, чем ее так привлек этот парень. Может, она и обратила на него внимание лишь потому, что Лиля слишком много о нем говорила.
Первое время сестра очень злилась на отца. Назло своему персональному охраннику она заставляла его ждать ее часами, но, похоже, того ее выходки совершенно не волновали. Он оставался по-прежнему невозмутимым и никак не выражал своего недовольства. Зато Лиля была буквально вне себя от ярости.
— Вот же козел! — негодовала она, расхаживая взад-вперед по комнате Алисы. — Ничем его не проймешь! Ходит по пятам, потом отцу все передает.
Алиса лишь пожимала плечами.
— Это его работа. А ты сама виновата, что отец приставил к тебе охрану.
Она старалась вложить в свой голос максимум безразличия, хотя внутри нее бушевала буря эмоций. Она боялась признаться самой себе, что в глубине души завидует сестре, и что хотела бы оказаться на ее месте, и быть поближе к … Нет! Лучше оставить эти дурацкие мечты!
Но Лилю волновало совсем другое.
— Меня такая жизнь не устраивает, — уверенно заявила она. — Вот увидишь, я уеду отсюда, — подойдя к окну, Лиля замерла, что-то там разглядывая. — И я даже знаю, кто мне в этом поможет…
Остановившись рядом с сестрой, Алиса проследила за ее взглядом. Новый охранник, причина тревоги и бессонных ночей, намывал машину. Рубашка была расстегнута на две пуговицы, рукава закатаны до локтей. Высокий, широкоплечий, красивый… Господи, ну снова начинается…
Алиса резко отпрянула назад. К счастью, Лиля этого не заметила, витая в собственных мыслях.
— Надо лишь его немного обработать, чтобы он встал на мою сторону, — подытожила она.
Алиса перевела на сестру удивленный взгляд, а та хмыкнула:
— Что так смотришь? Мне не на что надеяться и помощи ждать неоткуда, придется самой выкручиваться. Замуж за Зарипова я не пойду, — она немного помолчала и вдруг предложила: — А хочешь, вместе сбежим? Чего тебе здесь делать? Того и гляди, отец и тебе мужа найдет, хорошо, если не старика какого.
С одной стороны, Лиля была права. Отец никогда не считался с их желаниями и все решал за них. С другой, это был их отец, и Алисе все равно было его жаль. Если они сбегут, то он останется совершенно один. И что с ним тогда будет? Ведь, как бы он себя не вел, все равно живет-то он ради дочерей.