И все, дальше лишь гневный цокот каблучков по полу, оглушительный грохот захлопнувшейся вслед за Лилей двери, неразборчивое бормотание Сафина и продолжительная тишина. Наконец, шаркающие шаги и еще один стук двери. Сафин покинул кабинет, а вместе с этим пропала и необходимость прослушивания.
Дубравин убрал всю аппаратуру в шкаф, но возвращаться на свой пост не стал. Его обязанность была возить Лилю и отвечать за ее безопасность за пределами дома, здесь же охраны хватало. Лиля вряд ли вернулась к гостям, скорее всего, спряталась у себя в комнате и дала волю эмоциям. А эмоций у нее всегда хватает. Ему же нужно пораскинуть мозгами, чтобы придумать, как выкрутиться из всей этой ситуации, пока Трофимов не узнал, что она из профессиональной превратилась для него в личную. Он за это по головке не погладит.
Слова Лили о том, что у нее есть любимый человек, оказались неожиданными, но в то же время приятными. Федю, как человека выросшего в детском доме и не имевшего никого близкого рядом, такая новость о том, что он для кого-то стал особенным и «родным», пробрала до самого сердца. В глубине души загорелся крохотный огонек благодарности и особого, теплого чувства к Лиле, вызвавший на губах легкую улыбку. С этой улыбкой, пусть глупой, но счастливой, Дубравин и заснул.
Проснулся он еще до будильника, от сильного тычка в бок. В комнате было темно, но контуры предметов угадывались. Часы на телефоне подсказали, что утро было близко, возможно, за окном уже рассветало, просто кто-то плотно задернул в комнате шторы. И этот кто-то сейчас стоял возле кровати, в тонкой ночной рубашке. В соблазнительной ночной рубашке.
— Лиля, что ты тут делаешь? — зашипел Дубравин, садясь в кровати. Ночного визита он никак не ожидал.
— Федя! Родной! Давай уедем вместе, пожалуйста! — Лиля уселась на него сверху как наездница, жарко зашептала ему прямо в губы: — Я очень тебя прошу! Я не хочу замуж! Я уже Зарипову сказала, что никакую справку ему не принесу… — ее голос задрожал. — Я знаю, отец меня просто убьет, когда узнает, что я уже не «девочка», поэтому спаси меня, Федя! Забери меня отсюда, одна я не справлюсь!
— Подожди, Лиля. Так нельзя…
Ее лица не было видно, в темноте горели лишь глаза Лили, поэтому Федя включил фонарик на телефоне.
— Федь, я знаю, у отца в сейфе есть много денег, а я знаю код от сейфа! Нам с тобой надолго хватит! Давай сбежим вместе!
— Лиля… Лиля… — пытался вразумить взволнованную девушку опер, но безрезультатно.
— Федя, пожалуйста, — продолжала она умолять и даже поцеловала его, но ответной реакции не получила и вскричала в отчаянии: — Ну, почему ты не можешь сбежать со мной, Федь?! Ведь это из-за тебя меня теперь могут убить! У нас это очень большой грех!
— Подожди, Лиль, — он попытался ссадить ее с себя, — я не думаю, что твой отец способен причинить тебе вред, это же все-таки отец. Подумай, что будет с ним, если ты сбежишь?
— Да ничего с ним не будет, — отмахнулась Лиля, — я для него просто вещь, которую он может использовать для своих целей.
— Ну а твоя сестра?
— Да она будет только рада! Тогда она выйдет замуж за Зарипова, а он ей всегда нравился. Она и бережет себя для него…
За окном раздались шаги, это кто-то из охраны обходил дом по периметру. Лиля соскочила с Дубравина, метнулась к двери. Выждав некоторое время, убедившись, что с улицы больше не доносится ни шороха, она громко прошептала:
— Подумай, Федь. Зачем тебе здесь батрачиться за копейки? А тех денег нам хватит надолго.
Скрипнула дверь, Лиля ушла. Опер откинулся на подушки и думал о том, в какую ситуевину он попал. Лиля, любовь, а главное, код от сейфа, где лежит ноут, который так страстно желает нач.
Глава 10
Ночью после празднества Алиса долго не могла уснуть. И алкоголь, выпитый на празднике, был здесь не при чем, хотя отчасти и добавил в ее голову шальных мыслей о том, о ком думать не следовало.
Лежа в постели без сна, она снова и снова прокручивала в памяти тот момент, когда Федя защитил ее от приставалы, портившего ей жизнь последние пару лет своими назойливыми и порой не такими уж безобидными намерениями непременно ее заполучить и, не трудно догадаться, что он имел в виду. Этот мажор даже при своем статусе и в дорогих шмотках не шел ни в какое сравнение с Федей, таким решительным и смелым.